Диана яростно начала ругаться, её голос был полон ненависти и отчаяния. Ричард усмехнулся, не обратив на это никакого внимания, и резко заткнул ей рот поцелуем. Его губы были настойчивыми, почти агрессивными, и Диана, не выдержав, укусила его. Он зашипел от боли, но не оторвался, продолжая целовать, словно игнорируя её сопротивление. Внезапно её глаза наполнились слезами, и горячие капли одна за другой начали скатываться по её щекам. Она почувствовала, как горло сдавило от нахлынувших эмоций, но не успела отвести взгляд. Ричард, заметив её состояние, замер. Его лицо на мгновение утратило привычную маску безразличия, и в глазах мелькнуло нечто похожее на любопытство или… замешательство. Он медленно протянул руку и, не произнося ни слова, вытер слезы с её лица. Диана ощутила в этом жесте что-то хищное, будто он наслаждался её слабостью. Не выдержав, она резко соскочила со стола, её ноги коснулись холодного пола. Теперь она стояла перед ним, чувствуя, как напряжение сковывает каждую клетку её тела. В груди стучало сердцебиение, но она никак не могла понять, что делать дальше. Отступить? Убежать? Закричать? Её взгляд метался, а в воздухе повисло гнетущее молчание. Ричард вытер пальцем кровь с губы, его глаза не отрывались от неё, и, наконец, он произнес тихо, но решительно:

– Ты всегда будешь играть по моим правилам.

Ричард пристально осмотрел Диану, его взгляд был холодным и невыносимо уверенным. Он говорил без эмоций, словно это было неизбежное решение.

– С этой минуты ты будешь жить на подвальном этаже, – холодно произнёс Ричард, его голос звучал ровно, но каждая фраза вонзалась, как лезвие. – Твои шаги будут под постоянным контролем. Круглые сутки рядом с тобой будет кто-то из охраны. Даже в туалет ты будешь ходить только в сопровождении.

Он сделал паузу, словно специально, чтобы её напряжение успело достичь пика.

– Еду ты будешь получать один раз в день, в пластиковой посуде, – продолжил он, слегка наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть ей в глаза. – Надеюсь, этого достаточно, чтобы ты поняла: у тебя больше нет свободы и права выбора.

Он выпрямился, не отрывая от неё пристального взгляда, в котором больше не осталось ничего человеческого.

– Если ты ещё раз надумаешь что-то натворить… – его голос стал тише, но от этого звучал ещё угрожающе. – Я покажу тебе, на что я действительно способен.

Диана почувствовала, как воздух в комнате стал густым, словно даже он сопротивлялся словам, которые только что прозвучали. Ричард позвал Маркуса.

– В подвал её. Наручники не снимать, пусть даже спит и ест в них.

Маркус молча подошел к Диане, надел на неё наручники и, крепко взяв её за плечо, повел вниз, в подвал, не давая ей возможности сопротивляться.

Маркус молча провёл Диану в небольшую комнату, где царил полумрак. Тусклый свет нескольких слабых ламп едва справлялся с темнотой, создавая зловещие тени по углам. Обстановка была предельно простой: узкая односпальная кровать с серым постельным бельём, старый деревянный стол и два обшарпанных стула. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью и затхлостью, от чего в горле возникало неприятное ощущение. Маркус аккуратно усадил Диану на кровать, словно боялся сломать что-то хрупкое. Сам он занял один из стульев напротив неё, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, взгляд был сосредоточенным, но он так и не произнёс ни слова. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только их дыханием и едва слышным гулом ламп над головой. Диана не могла понять, что чувствует – ярость, разочарование или страх. Она жалела, что не успела поесть на ужине. Теперь до следующего приёма пищи не было ни надежды, ни времени. Тревога сжала её грудь, но самое страшное было то, что теперь она не видела пути к побегу. Стены вокруг были высокими, без окон, без каких-либо признаков свободы. Её тело казалось чужим в этом месте. Она легла, накрывшись одеялом, чтобы хотя бы скрыться от этого жестокого мира. Но даже под ним она не могла скрыться от взглядов – ощущала, как Маркус молча следил за каждым её движением. Это ощущение было невыносимым, как холодный взгляд охотника, не оставляющий шансов на спасение.

***