Диана пыталась сопротивляться, но бесполезно. Таблетка соскользнула в горло, вызывая у неё удушливый кашель. Когда охранники отпустили её, она судорожно вдохнула воздух, а из глаз хлынули слёзы.

– Вот так-то лучше, – бросил один из них, ухмыляясь, и вышел из комнаты.

Диана сидела, сотрясаясь от слёз. Её тело мелко дрожало от смеси беспомощности и страха перед неизвестностью. Быстро проглотив кашу, она отчаянно искала в голове хоть какой-то способ избавиться от таблетки. Но каждая мысль натыкалась на осознание, что охранники следят за каждым её движением, даже в туалете. Это безжалостное понимание раз за разом убивало малейшие проблески надежды. Она чувствовала себя сломленной. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать и гадать, что будет дальше.

Диана безучастно смотрела на помятые лепестки розы, разбросанные на полу. Когда вечером принесли очередную таблетку, она даже не попыталась сопротивляться. Без единого слова взяла её, запила водой и молча вернулась на кровать. Её тело словно налилось тяжёлым свинцом, а душа опустела настолько, что борьба казалась чем-то далеким и бессмысленным. Лежа на жёстком матрасе, она снова утонула в своих мыслях. Эта роза, когда-то такая нежная и полная символизма, теперь лежала сломанной, смятой в жалкий комок. Её лепестки были похожи на обрывки надежды, которые Диана так долго цепляла за край своего сознания. Она тяжело вздохнула, ощущая горечь разочарования.

– Какая же я идиотка, – укорила она себя, горько усмехнувшись. – Наивная, как всегда. Думала, что кто-то придёт и спасёт меня, как в сказке.

Она знала, что Маркус не сможет ей помочь. Да и как он мог? Он был всего лишь частью этой системы, и сама мысль о том, что он рискнёт всем ради неё, теперь казалась нелепой. «Зачем я вообще поверила в это? Зачем позволила себе мечтать?».

Диана закрыла глаза, но перед её внутренним взором всё ещё мелькали образы лепестков, медленно осыпающихся на пол. В каждом из них она видела свою наивную надежду, которая умирала вместе с этой розой.

***

Её тело с каждым днём слабело. Диана привыкла к голоду, но отсутствие свежего воздуха и физической активности угнетало её больше всего. Она знала, что на улицу её не выпустят, а заниматься упражнениями в наручниках было практически невозможно. Разочарованно вздохнув, она отвернулась к стене. Мысли о будущем уже даже не приходили – слишком много было усталости и безнадёжности.

На следующий день охранять её снова пришёл Маркус. Но на этот раз он принёс только пластиковую тарелку с кашей и стакан воды. Никакого особенного обеда. Когда он вошёл, его взгляд тут же упал на лепестки розы, разбросанные на полу. Диана уловила, как в его глазах мелькнуло что-то между злостью и разочарованием, но он ничего не сказал. Он молча поставил поднос на стол и подошёл к ней.

– Вставай, поешь, – мягко произнёс он, осторожно беря её за руку.

Диана не сопротивлялась. Она поднялась с кровати, чувствуя, как её тело будто двигается по инерции. Она подошла к столу, и Маркус помог ей сесть, его рука на мгновение задержалась на её плече, прежде чем он отошёл. Пока она ела, он стоял неподалёку. Его взгляд всё время возвращался к лепесткам на полу, как будто они его мучили. В комнате повисло напряжённое молчание, которое Диана боялась нарушить.

– Прости, – вдруг произнёс он тихо, всё ещё глядя на лепестки. – Сегодня не получилось принести тебе свежую розу.

Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. В груди что-то сжалось, и тёплая волна горечи окатила её сердце. Диана опустила взгляд на кашу, которую уже еле могла проглотить.

«Это знак,» – подумала она, сдерживая слёзы. – «Моя вера в Маркуса была такой же хрупкой, как эта роза. Всё, что я строила в своей голове, оказалось иллюзией.»

Доев обед, Диана молча позволила Маркусу проводить её в туалет. Там, закрыв дверь, она быстро закурила, чувствуя, как лёгкое головокружение от дыма сменяется минутным облегчением. Это был единственный момент, когда она могла хоть немного почувствовать себя свободной.

Вернувшись в комнату, она остановилась у кровати, а потом решилась попросить:

– Сними с меня наручники, пожалуйста, – её голос звучал тихо, но с едва уловимой надеждой.

Маркус покачал головой с видимым сожалением:

– У меня сегодня нет ключей. Прости.

Эти слова обожгли её, как холодный душ. Она грустно посмотрела на него. Лицо её оставалось серьёзным, но в глазах мелькнуло что-то большее – смесь отчаяния и желания.

– Я тебя хочу, – наконец выдохнула она, едва слышно, но достаточно ясно, чтобы он услышал.