Её взгляд медленно сместился к Маркусу. Он сидел на своём месте, безмолвный, будто вообще не замечая её. Его глаза были устремлены куда-то в сторону, лишённые эмоций, словно она была невидимой. Эта отрешённость, холодная и безразличная, казалась ещё одним напоминанием о её одиночестве. Диана наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть что-то: взгляд, жест, любое движение, которое могло бы объяснить, что происходит. Но Маркус оставался статуей, без сочувствия, без понимания, без намёка на то, что он хоть как-то сопереживает или понимает, что она чувствует. Его безразличие резало сильнее, чем любой другой холод, который она знала. Диана почувствовала, как её грудь сжимает боль. Всё в ней протестовало против этого жеста. Она не могла понять, что это значит. Зачем? Это было как издевательство, как напоминание о том, что когда-то её жизнь могла быть другой, но теперь она была в этом месте, под властью этих людей, в этом бессмысленном заточении.
Но Маркус молчал. Он сидел там, и, кажется, не видел её реакции. Он не заметил её смятения, не заметил, как её взгляд метался между подносом и его холодным, непроницаемым лицом. Он был частью этой бездны, части её жизни, из которой она уже не могла выбраться.
– Ешь давай, – сказал Маркус, и, казалось, всё в комнате стало ещё более пустым, ещё более туманным.
Доев всё до последней крошки, Диана поднялась из-за стола, чувствуя странное оцепенение, которое медленно заполняло её сознание. Она посмотрела на Маркуса и, едва слышно, попросила:
– Мне нужно в туалет.
Он не ответил, просто кивнул и жестом указал ей следовать за ним. Она знала, что он пойдёт с ней, как всегда, но не ожидала того, что произойдёт дальше. Они вышли из комнаты и прошли через узкий коридор, стены которого, казалось, давили на неё со всех сторон. Уборная, как и раньше, выглядела мрачно и безжизненно. Маркус вошёл внутрь вместе с ней, закрыл дверь и, что самое странное, повернул ключ в замке. Звук защёлки эхом разнёсся по маленькому помещению. Тревога моментально заполнила её грудь, дыхание стало частым и прерывистым. Диана сделала шаг назад, её взгляд впился в Маркуса.
– Что ты делаешь? – голос её дрожал.
Маркус ничего не ответил. Он залез рукой в карман брюк, и в этот момент её сердце замерло. Она не знала, что ожидать. В голове промелькнула мысль, что, возможно, сейчас он достанет оружие или что-то ещё, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Она зажмурила глаза, уже готовая к худшему.
Но вместо этого она услышала:
– Возьми, – его голос был почти шёпотом.
Она открыла глаза и увидела, как он протягивает ей… электронную сигарету. Диана остолбенела. Она не могла поверить своим глазам. Казалось, что это ещё одна странная галлюцинация или часть её измученного сознания.
– Давай быстрее, пока нас не спалили. Тут нет датчиков дыма, – добавил Маркус, понизив голос до едва слышного.
Она всё ещё стояла, не шевелясь, не веря в происходящее. Но затем её руки сами потянулись к нему, как будто подчиняясь какому-то инстинкту. Она взяла сигарету, осторожно, словно это была самая драгоценная вещь в её жизни. Диана села на холодный кафельный пол и затянулась. Густой, сладковатый дым наполнил её лёгкие, и на мгновение весь мир вокруг исчез. Никаких стен, никаких охранников, никаких тёмных мыслей. Только она и этот момент покоя, которого ей так давно не хватало. Она закрыла глаза, пытаясь растянуть это удовольствие, но понимала, что времени мало. Слишком мало. Сделав последний глубокий вдох, она протянула сигарету обратно Маркусу. Маркус кивнул, быстро спрятал сигарету обратно в карман и отвернулся, пока она шла к унитазу. В отличие от других охранников, он не стоял над ней, не наблюдал за каждым её движением. Он просто стоял спиной, давая ей хотя бы каплю личного пространства.
Когда они вернулись в комнату, Маркус, как обычно, сел на стул у двери. Его поза была расслабленной, но лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда. Он избегал смотреть на неё, словно между ними стояла невидимая стена. Но в его движениях, в этой почти рутинной отстранённости, было что-то, что заставляло Диану задуматься. Что-то едва заметное, неуловимое, что она никак не могла разгадать. Диана осторожно взяла с подноса красную розу, словно это был драгоценный артефакт, который вот-вот может исчезнуть. Она вернулась к кровати и села, держа цветок обеими руками. Пальцы нежно касались бархатных лепестков, изучая их мягкость и хрупкость. Она будто боялась, что одно неверное движение повредит эту неожиданную красоту. Цветок был таким живым, настоящим – полная противоположность всему, что окружало её сейчас. Она смотрела на него, погружаясь в свои мысли. Роза была символом чего-то большего, чем просто жест. На секунду Диана почувствовала что-то, что давно не чувствовала. Тёплый луч пробился сквозь толщу отчаяния и безысходности. Это было чувство, которое она почти забыла – надежда. Пусть маленькая, почти незаметная, но она всё же появилась внутри неё.
Маркус продолжал сидеть неподвижно, его взгляд был направлен куда-то в сторону. Он молчал, и это молчание, каким-то образом, больше не казалось ей таким гнетущим. Диана почувствовала, как её веки тяжелеют. Её тело, измотанное днями страданий и постоянного напряжения, наконец-то позволило себе расслабиться. Она легла на кровать, повернувшись лицом к стене, укрылась тонким одеялом и всё так же держала розу в руках. Её тонкий аромат был слабым, но каким-то обволакивающим, почти успокаивающим. Диана закрыла глаза, но ещё не спала. Она продолжала глубоко дышать, впитывая этот запах, как будто он был единственной ниточкой, которая удерживала её на поверхности в этом мраке. Не оборачиваясь, она тихо произнесла:
– Спасибо, Маркус.