Следующие дни стали ещё более угрюмые и однообразные. Время уже не существовало. Оно размазывалось в её сознании, как туман, который не отпускал, затмевал разум, и казалось, что нет конца этой тьме. Диана не могла точно сказать, сколько дней прошло с тех пор, как она осознала свою беспомощность. Мгновения сливались в часы, а часы – в дни. Она уже не пыталась отсчитывать время. Каждое утро – это просто невыносимое повторение того, что было вчера. Каждый день, как и все предыдущие, начинался с тишины и ожидания. Её охранники каждый день менялись. Но Диана уже не пыталась запомнить их лица. Они были одинаковыми, все эти мужчины, одинаково холодные и пустые, как сами стены этого места. Они просто приходили, приносили еду, уходили – молчаливые, как тени. Они смотрели на неё, как на вещь, с которой нужно просто выполнить своё распоряжение. Иногда она чувствовала, как их взгляды скользили по её телу, но теперь её сердце не било тревогу. Её тело стало холодным и отстранённым. Оно больше не откликалось на такие вещи. Просто существовало. Она сидела на кровати, заперевшись в своём внутреннем мире, где не было ни будущего, ни прошлого. Только пустота. Она снова начинала чувствовать, как стены сжимаются вокруг неё, как пространство, в котором она находится, становится тесным и удушающим. А где-то в этом самом пространстве всё, что было ещё живо в её сознании, постепенно умирало.

В очередной раз охранник принёс еду. Всё то же самое: каша, вода, пластиковая тарелка. Диана даже не моргнула, увидев знакомый набор. Она больше не удивлялась, не пыталась анализировать, почему продолжает есть. Просто механически брала ложку, подносила её ко рту и жевала. Еда потеряла вкус, как и всё остальное в её жизни. Это был не обед – это была очередная рутина, лишённая смысла.

Диана сидела на кровати, глядя в пустую стену перед собой. Мозг больше не работал, не думал, не искал выход. Он просто продолжал существовать, как и она. Каждое утро было одинаковым, как и каждое мгновение в этом месте. Но когда дверь комнаты открылась, Диана увидела Маркуса. Он принес поднос с едой. Диана даже не подняла головы. Она была настолько подавлена, что уже не могла заставить себя подняться, не могла сделать ничего, чтобы вернуть хоть малую частичку человеческого достоинства. Её тело было таким же безжизненным, как и пространство вокруг. Маркус молча поставил поднос на стол и так же безмолвно опустился на стул возле двери. Его взгляд был холодным, отрешённым, словно он был частью мебели, а не живым человеком. Диана даже не повернула головы в его сторону. Его присутствие стало для неё бессмысленным, пустым, будто он был лишь тенью, следившей за каждым её движением.

Были времена, когда она кричала, протестовала, пыталась бороться, но теперь всё это казалось далёким и бесполезным. Силы покинули её. Она чувствовала себя чем-то забытым, ненужным – как камень, давно покрытый пылью, затерянный где-то в тени.

Время тянулось, и вдруг она почувствовала, как Маркус схватил её за руку, грубо потащив к столу. Диана попыталась отстраниться, но её тело не откликалось. Сил не было. Вся её воля исчезла. Её глаза были пустыми, её душа – разорвана.

Когда её взгляд упал на поднос, Диана замерла. На мгновение ей показалось, что это просто игра её измученного разума, галлюцинация, вызванная долгими днями в этом аду. Но поднос был реальным, и на нём – настоящее, совсем не привычное для неё содержимое. Овощной суп с мясом, пара ломтиков свежего хлеба, аккуратно приготовленный овощной салат, бутылка воды и чашка горячего чая. Всё это было подано в настоящей посуде, фарфоровой, а не в дешёвых пластиковых тарелках. Но её сердце по-настоящему сжалось не от вида еды. На подносе, рядом с тарелками, лежала красная роза. Её яркие лепестки будто светились в полумраке комнаты. Это был символ чего-то живого, чего-то настоящего, о чём она давно забыла. Роза напомнила ей о красоте и чистоте, которые, как ей казалось, больше не существовали в её мире. Диана смотрела на цветок, чувствуя, как внутри вспыхивает странное, почти забытое чувство – надежда. Диана не могла оторвать взгляда от розы. Её алые лепестки, такие яркие, такие хрупкие, казались почти нереальными в тусклом свете комнаты. Она смотрела на неё, как на нечто невозможное, что не могло существовать в этом месте, в её жизни. Разум отказывался принять реальность: как может такая красота оказаться здесь, рядом с ней, в этой мрачной пустоте? Всё это казалось сном, какой-то злой шуткой. Она сидела неподвижно, будто боялась разрушить этот хрупкий момент своим движением. Роза лежала на подносе, словно принадлежала другому миру, миру, где есть тепло, свет и что-то настоящее. Диана ощутила внезапную тяжесть в груди, словно этот цветок напомнил ей о том, что она никогда не заслужит ничего подобного.