Дыхание Лазло снова прорывается в наушник.

— Они собрались у двери пентхауса. Принесли тепловизоры. Хотят проверить, есть ли кто внутри, прежде чем врываться.

— Смогут ли они обнаружить Зандера? — Мой голос едва слышен.

— Да.

Я хватаю свою чашку с кофе, отчаянно нуждаясь в том, чтобы занять руки.

— Можешь передать ему сообщение?

Раздражённый вздох Лазло потрескивает в наушнике.

— Я пытался. Ответа нет.

Я всё равно набираю номер Зандера, глядя на крутящееся колесико, пока телефон пытается соединиться. Звонок сбрасывается, даже не начав звонить. Я пробую снова. Та же история.

— А что, если что — то случилось? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его удержать. — Что, если он ранен? Что, если они уже...

— Мисс Новак, — мягко, но твёрдо прерывает Дариус. — Возможно, вы хотите ещё кофе?

Я смотрю на него непонимающим взглядом, пока не замечаю его лёгкий кивок в сторону пары за соседним столиком, которая начала поглядывать на нас с любопытством. Я выдавливаю улыбку.

— Простите. Я иногда слишком увлекаюсь этими сценариями. — Я поднимаю свою наполовину пустую чашку дрожащими пальцами и делаю преднамеренный глоток холодного кофе. — Вы правы. Мне нужна добавка.

Дариус ждёт, пока соседи не вернутся к своему разговору, и наклоняется ко мне.

— Сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как ждать.

— Ненавижу это, — признаюсь я. — Ненавижу не знать.

Голос Лазло снова прорывается в эфир.

— Ребята, они начинают процедуру переопределения. Что бы ни случилось, мы узнаем через пару минут.

Я впиваюсь ногтями в ладони, слушая прерывистое дыхание Лазло в наушнике.

— Они вводят финальный код переопределения, — шепчет он. — Десять секунд.

Я закрываю глаза, словно это может как — то помочь Зандеру, где бы он ни был в той панической комнате. Ресторан гудит беззаботными утренними разговорами.

— Они вошли. — Голос Лазло становится ещё тише. — Пять офицеров, с оружием наготове. Управляющий безопасностью отступил.

Дариус подносит эспрессо к губам, его лицо не выдаёт ни единой эмоции. Под столом его нога слегка прижимается к моей — лёгкое давление, безмолвное напоминание сохранять маску невозмутимости.

— Они нашли Блэквелла.

Мой взгляд метнулся к Дариусу, чьи губы почти незаметно сжались.

— Вызывают криминалистов, — продолжает Лазло. — Капитан говорит по рации... Объявляют полный карантин по зданию. Никому нельзя входить или выходить.

Я наклоняюсь вперёд.

— А Зандер?

Лазло не отвечает сразу. Я слышу приглушённые голоса в его эфире, треск полицейских раций.

— Ни слова о Зандере, — говорит Лазло. — Они всё время говорят об уликах. Что — то про файлы, разбросанные по столу. Один офицер только что блеванул.

— Мне нужны детали, — тихо произносит Дариус, отодвигая пустую чашку из — под эспрессо. — Конкретика.

— Секунду. — Дыхание Лазло учащается. — Капитан запрашивает дополнительные наряды. Они упоминают гвозди, верёвки. Он говорит, что это «какая — то больная доска убийств, ожившая в реальности».

Я касаюсь своего медальона, вспоминая, как мы всё планировали — улики, пригвождённые к живой плоти, красные нити, связывающие Блэквелла с его преступлениями. Теперь и с моими тоже.

— Всё ещё ни слова о ком — либо ещё, — говорит Лазло. — Только Блэквелл и улики.

Облегчение затопляет меня, мышцы одна за другой расслабляются. Я откидываюсь на спинку стула, выдыхая.

— Стойте... они теперь о чём — то другом говорят. Странно.

Дариус приподнимает бровь, умудряясь выразить напряжённый интерес одним лишь этим минимальным движением.

— Уточни, в каком смысле «странно».

— Капитан говорит, что у жертвы удалены глаза, — голос Лазло становится ещё тише. — Не разберу точно, что именно... чёрт, мне нужно переместиться. Кто — то идёт сюда.

Связь прерывается. Я поднимаю свою остывшую чашку с кофе, жидкость горькая и неприятная на вкус, но я всё равно заставляю себя сделать глоток.

Когда голос Лазло возвращается, он звучит ещё приглушённее.

— Пришлось юркнуть в подсобку. Какой — то салага чуть не засек меня.

— Глаза, — напоминает Дариус.

— Ага. Так вот, они говорят, что у Блэквелла отсутствуют глаза. — Лазло издаёт нечто среднее между кашлем и смешком. — Ни хрена себе, Новак. Не знал, что ты на такое способна.

— Что? — я моргаю в недоумении.

— Ты вынула ему глаза? Это уже следующий уровень. — Лазло звучит впечатлённо.

— Мы не вынимали ему глаза, — настаиваю я, бросая встревоженный взгляд на Дариуса. — Должно быть, Зандер сделал это после моего ухода.

— Не может быть, — парирует Лазло. — Зандер не любит возиться с глазами. Говорит, они какие — то мокрые, мерзкие и всё на тебя смотрят.