— Приготовьтесь к развёртыванию тактического контроля, — объявляет Эмброуз через наши наушники со своей позиции в штабе. — Я инициирую операцию «Коготь Орла Волчья Стая».

— Он всегда такой? — шепчу я Торну.

— К сожалению, — бормочет Торн.

Кэллоуэй репетирует свою походку, затем эффектно падает на пол фургона. Лазло критикует его исполнение, предлагая добавить более тяжёлое дыхание и, возможно, убедительную рвоту.

— Я принёс театральную кровь, которая пахнет как настоящая, — говорит Лазло, доставая маленький флакон. — В ней есть следовые количества оксида железа для достоверности. Отдавал небольшой образец на анализ в лабораторию больницы. Они думают, что я пишу медицинский триллер.

— Этого будет достаточно, чтобы они бросились вниз?

— Одной жертвы недостаточно для убедительности, — говорит он, наклоняя к лицу компактное зеркальце. — А вот две... Ничто так не продаёт заразу, как несколько пострадавших.

Я смотрю, как он преображается, создавая реалистичные симптомы какой — то ужасной болезни.

— План прост, — объясняет Торн, протягивая мне наушник. — Лазло и Кэллоуэй создают биологическую угрозу в лобби. Служба безопасности здания запускает протоколы эвакуации. Все бросятся вниз. Эмброуз отслеживает полицейские каналы и камеры наблюдения, направляя нас через здание.

Я киваю, пытаясь сосредоточиться на его словах, а не на страхе, сжимающем горло.

— А как только мы доберёмся до пентхауса?

— Нам придётся действовать быстро, пока кто — нибудь не понял, что что — то не так, — говорит Торн. — Нам нужно достаточно времени, чтобы вскрыть сейф и извлечь Зандера.

— Если он ещё...

— Он жив, — обрываю я Эмброуза. — Он должен быть жив.

Торн протягивает мне шприц.

— Используй, если понадобится.

Я верчу в руке стеклянный цилиндр, разглядывая прозрачную жидкость внутри.

— Что это?

— То, что поможет, если ситуация ухудшится, — говорит он, и его выражение лица невыразительно. — Лучше, если ты не будешь знать больше.

Я засовываю шприц во внутренний карман куртки.

— А ты где будешь?

— Я иду с тобой, — говорит Торн, и в его тоне не остаётся места для возражений. — Мы подойдём с разных точек входа, на случай, если кого — то из нас засекут. Но я буду на месте для извлечения.

Я понимаю логику. Если мы оба провалимся, Зандер умрёт. Если один из нас прорвётся, у него есть шанс.

— Ладно, — говорю я, сглатывая против сухости в горле. — Я готова.

Пока Лазло наносит последние штрихи своей «болезни», я закрываю глаза и представляю Зандера. Не таким, каким видела его в последний раз — напряжённым и сосредоточенным на убийстве Блэквелла, — а каким он был прошлой ночью. Его лицо, смягчённое приглушённым светом в моей квартире, его пальцы, выводящие узоры на моей коже.

«Я люблю тебя, Окли».

Эти слова эхом отдаются в моей голове, одновременно и обещание, и прощание.

— Не прощание, — шепчу я себе. — Ещё нет.

— Что? — переспрашивает Торн.

Я открываю глаза, и во мне затвердевает решимость.

— Ничего. Пошли за ним.

Семь этажей — и я уже хриплю, как заядлый курильщик после марафона. Если выживу в этой спасательной миссии, точно запишусь в спортзал. Или хотя бы подумаю о том, чтобы иногда проходить мимо него.

Я замираю на лестничной площадке, прижимаюсь спиной к стене, прислушиваюсь к хаосу, доносящемуся снизу, из лобби. Фальшивая эпидемия Лазло работает лучше, чем ожидалось. Крики и панические возгласы сливаются в идеальную симфонию отвлечения.

— Кто — то бьётся в судорогах!

— Не трогайте его!

— Вызовите Центр по контролю заболеваний!

— А если это воздушно — капельное??

Дариус тихо смеётся в моём наушнике.

— Лазло действительно отдаётся роли. Только что блеванул на ботинок охранника.

— Кукурузный сироп и пищевой краситель, да? — хриплю я.

— Надеюсь, что так.

Я заставляю себя подняться ещё на один пролёт, бёдра горят от протеста.

— Сколько ещё?

— Одиннадцать пролётов, — отвечает Дариус.

— Пустые обёртки! — бормочу я, доставая из потайного внутреннего кармана куртки «Сникерс». Аварийное топливо. — Могли бы и в зданиях для миллиардеров сделать лестницы получше.

— Они спроектированы так, чтобы отпугивать таких, как ты.

— Людей, пытающихся спасти жизни?

— Людей без кодов доступа к лифту.

Справедливое замечание.

К двадцатому с чем — то этажу я начинаю сомневаться в своих жизненных выборах.

— В следующий раз, — задыхаюсь я, — убью кого — нибудь, кто живёт на первом этаже.

— В этом утверждении тревожный уровень правды, — вступает голос Торна, холодный и отстранённый.