Тяжёлая дверь отъезжает в сторону, открывая сейф — кладовку. Он просторный — как минимум два на один метр, со стальными стенами и стеллажами вдоль одной стороны. Другая стена занята картотечными шкафами. Аварийные светильники под потолком отбрасывают синеватое свечение.

Объём — примерно три кубометра.

Не идеально, но лучше, чем быть пойманным с поличным рядом с трупом Блэквелла.

Пачки денег — евро, иены, доллары — аккуратно сложены стопками. Несколько бархатных мешочков, вероятно, содержат драгоценные камни или другое портативное богатство. Но мое внимание привлекают папки с документами и внешние жесткие диски.

Я собираю все документы и жесткие диски, выношу их к столу Блэквелла, чтобы полиция нашла их.

Вернувшись в сейф, я снимаю свой легкий рюкзак и достаю небольшой туалетный набор и свежую одежду. Упаковываю глаза Блэквелла в термоизолированный контейнер и убираю его.

Снимаю с себя одежду по частям. Знакомый процесс «зачистки» после устранения цели возвращает меня в рабочее состояние, к протоколу.

Снова обрабатываю каждый сантиметр открытой кожи спиртовыми салфетками. Уделяю особое внимание ногтям, ушам, линии волос. Наношу свежий дезодорант. Надеваю чистые носки, нижнее белье, черные тактические штаны и темно — синюю рубашку на пуговицах, которая сойдет за офисный стиль, когда я выберусь. Натягиваю новые бахилы на чистую обувь.

Каждый предмет складываю в герметичный пакет для улик — одежду, салфетки, бахилы, перчатки. Выдавливаю воздух и плотно запечатываю. Второй пакет — для паранойи. Двойная упаковка помещается в мой рюкзак вместе с минимальным запасом — вода, протеиновые батончики, повербэнк.

А теперь начинается худшая часть. Ожидание. Только я, мои мысли и контейнер с человеческими глазами.

— Как ни странно, не худшее свидание в моей жизни, — бормочу я, захлопывая дверь сейфа.

Моя ложка позвякивает о фарфор, пока я размешиваю четвертую чашку кофе в этом пафосном ресторане. Официант скользит мимо нашего стола, бросая взгляд на мою всё ещё полную тарелку с нетронутым яйцом — бенедикт.

Вокруг нас бостонская бизнес — элита обсуждает слияния и поглощения за тостами с авокадо по тридцать долларов. Идеальный завтрак для алиби.

Нож выскальзывает у меня из пальцев, с грохотом падая на тарелку.

— Возможно, копчёный лосось не пришёлся вам по вкусу, мисс Новак? — Дариус разрезает свой стейк, его вилка и нож бесшумно движутся, не касаясь скатерти. — Шеф здесь стажировался в Париже.

Я отодвигаю тарелку.

— Комнату уже вскрыли?

Дариус промокает губы салфеткой, глаза скользят по залу, прежде чем он ответит.

— Управляющий безопасностью ещё даже не прибыл с кодами переопределения. На такие вещи нужно время. — Он делает глоток воды. — Мы узнаем, когда это произойдет.

Слова, которые Зандер прошептал мне на ухо, эхом отдаются в голове. «Я люблю тебя». Три слова, сказанные на прощание. Три слова, на которые я не ответила, потому что была не готова. Теперь они рикошетят внутри моего черепа, требуя признания.

Я верчу в пальцах серебряный медальон на шее — тот самый, что Зандер вернул мне, — и меня осеняет ещё одно осознание, поразительное по своей ясности. Я тоже люблю его. Эти слова застывают невысказанными на языке, бесполезные теперь, когда он заперт в той комнате.

Экран моего телефона загорается. На нем мигает имя Лазло. Я хватаю трубку.

— Подожди. — Я с трудом управляюсь с гарнитурой, выкапывая её из кармана пиджака. Пальцы не слушаются. Крошечное устройство едва не падает в мой кофе. Я наклоняю голову, притворяясь, что изучаю меню.

Напротив Дариус достаёт из внутреннего кармана пиджака, будто собирается протянуть визитку, и с раздражающим спокойствием вставляет свою гарнитуру. Ни единая морщинка беспокойства не прорезает его лоб, в то время как вся моя жизнь висит на волоске.

Я вставляю устройство в ухо, соединение шипит и оживает. Каждая секунда растягивается в вечность. Единственное, о чём я могу думать: Зандер, возможно, уже в наручниках. Или того хуже.

–...поверить не могу, — голос Лазло врывается в середине фразы, слова сдавлены от адреналина. — Здание кишит копами.

Дариус постукивает по своему наушнику.

— Отчёт о состоянии панической комнаты.

— Это то, что я пытался сказать, — шипит Лазло, понижая голос. — Управляющий безопасностью только что вошёл. Тот самый, с кодами переопределения.

У меня подкашиваются ноги.

— Сколько у них уйдёт на вскрытие?

— Пятнадцать минут, не больше, — отвечает Лазло. — Они собирают какой — то штурмовой отряд перед входом. Управляющий разговаривает с капитаном полиции. Чёрт, подожди.

В наушниках воцаряется тишина. Я смотрю на Дариуса, на чьём невозмутимом лице теперь проступила лёгкая складка между бровей.