Глаза Блэквелла находят мои, едва фокусируясь сквозь пелену боли.

Степлер дрожит в моей руке. По щекам текут горячие слезы, застилая взгляд.

Пальцы Зандера смыкаются поверх моих. Он не отнимает степлер, а просто придает ему устойчивость.

— Дай мне, — тихо говорит он. — Ты была великолепна.

Я разжимаю пальцы, чувствуя, как тяжесть переходит из моих рук в его. Мои руки бессильно опускаются вдоль тела.

Зандер приставляет степлер прямо над сердцем Блэквелла. Кровавая паутина из нитей натягивается, когда грудь Блэквелла вздымается в последнем отчаянном вдохе.

— Это за Окли, — голос Зандера спокоен и холоден. — И за всех, кого ты уничтожил.

Механический щелчок степлера гулко отдается в тесном помещении. Тело Блэквелла единожды вздрагивает и замирает.

Красные нити на мгновение колышутся, а затем успокаиваются, когда последний вздох вырывается из груди Блэквелла.

Пустые глаза Блэквелла отражают потолочные огни, ничего не видя. Кровь медленно растекается по полу, пропитывая улики, что мы буквально пригвоздили к его груди.

Алая нить, связывающая его грехи, поблескивает под ярким светом, словно паутина, сотканная мстительным пауком. Рядом со мной Окли вся дрожит от отголосков адреналина.

— Ты сделала это, — мой голос странно отдается в тесном помещении.

Окли поворачивается ко мне, ее зрачки расширены до черных дыр, грудь быстро вздымается. Брызги крови Блэквелла на ее щеке выглядят как зловещая боевая раскраска.

Самая прекрасная мстительница — убийца из всех, что я видел.

— Мы сделали это, — поправляет она, ее голос дрожит, но уверен. — Годы ожидания этого момента.

Я протягиваю руку, проводя большим пальцем по ее щеке, не стирая, а размазывая кровь. Что — то первобытное шевелится в груди при этом зрелище. Знак. То, что связывает нас этим актом правосудия. Или убийства.

Какая разница.

Окли бросается ко мне, ее губы находят мои с отчаянной силой тонущего, что вырвался на поверхность.

Голос Лазло разрушает наш миг, врываясь в рацию с его фирменным ужасным чувством момента.

— Поздравляю с самой мрачной вехой в истории первых свиданий — убийством парня, который убил твоих родителей! Добро пожаловать в семью Хемлок. Очень трогательный момент, поистине прекрасный, но охрана прочесывает здание этаж за этажом в поисках нарушителя, коим являюсь ваш покорный слуга. Скоро они будут на уровне пентхауса.

Окли отстраняется, и из ее груди вырывается дикий смех.

— Он всегда такой?

— Лазло имеет докторскую степень по убийству настроения, — я поднимаю руку и одним решительным щелчком выключаю обе наши рации.

— Что ты делаешь? — шепчет Окли, ее глаза расширяются.

Тишина звенящей пеленой повисает между нами. Мои руки слегка дрожат, когда я беру ее лицо в ладони. На случай, если мне не выбраться отсюда живым...

— Мне нужна минута без нашего веселого зрителя, — говорю я, пытаясь улыбнуться, но улыбка не получается. — Охрана приближается, и мне нужно тебе кое — что сказать.

Ее глаза вглядываются в мои, уязвимые под всей этой яростной решимостью.

— Зандер...

— Я люблю тебя. — Слова вырываются наружу сырыми и нефильтрованными. — Не потому, что мы только что совершили убийство вместе, хотя это, конечно, уникальный способ сблизиться. — Я провожу большим пальцем по ее щеке. — Я полюбил тебя с той секунды, когда ты прямо в камеру назвала меня виновным.

Ее дыхание замирает. Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я всю жизнь наблюдал за людьми со стороны. Изучал их. Но ты — первый человек, который по — настоящему увидел меня.

Слеза оставляет чистую полосу на ее залитой кровью щеке.

— Зандер, я...

— Мы поговорим, когда всё это закончится, — говорю я, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Я не вынесу её ответа сейчас. Особенно если он окажется не тем, на что я надеюсь. — А теперь начинается веселое продолжение — побег без попадания в заголовки новостей. — Я киваю в сторону вентиляционной шахты. — Тебе нужно уходить. Сейчас же.

Её глаза метаются по панической комнате.

— А где спрячешься ты?

— Не беспокойся обо мне. — Я высвобождаюсь из её объятий и подвожу её к шахте. — Я что — нибудь придумаю. Ты должна быть в том ресторане, пока кто — нибудь не заметил твоего отсутствия.

— Но...

— Нет времени на споры, — говорю я. — Дариус ждёт, чтобы обеспечить тебе алиби. Если тебя не будет на месте, когда охрана найдёт тело, всё рухнет.

Она в последний раз окидывает взглядом комнату, понимая, что укрыться здесь негде.

— Тебе же негде...

— Я справлюсь, — говорю я, уже поднимая её к вентиляционной решётке. — Доверься мне. Но ты должна уйти прямо сейчас. Каждая секунда на счету.

Она хватается за мои запястья, и в её глазах мелькает страх.