Блэквелл направляется прямиком в спальню, с такой силой дергает дверь гардероба, что та оставляет вмятину в стене. Он швыряет на свою кровать размера «king — size» стильный черный чемодан.

— Он бежит, — тихо говорит Зандер у самого моего уха, его дыхание теплое на моей коже.

В ухе потрескивает связь.

— Начало через три, две, одну... — воркует голос Кэллоуэй.

На камере, направленной на художественную галерею здания, разворачивается малиновый взрыв. Что — то, похожее на галлоны краски цвета крови, разбрызгивается по бесценным полотнам и безупречно белым стенам.

Сигнализация пронзительно воет через систему безопасности здания, красные сигнальные огни мигают на наших мониторах.

— Боже, что ты сделал? — шиплю я в микрофон.

— Небольшую работу под названием «Место преступления номер пять», — отвечает Кэллоуэй, почти мурлыкая. — Красный цвет олицетворяет истекающий кровью труп капитализма, в то время как структура брызг отсылает к насильственному...

— Прибереги свою речь для открытия выставки, — обрывает его Торн. — Это привлекает достаточно внимания?

Словно вызванный заклинанием, звонит личный телефон Блэквелла. Он хватает трубку, и его лицо искажается.

— Что значит «вандализм»? Меня не ебет эта долбаная живопись! — кричит Блэквелл. — Кто проник в здание? Сколько их? У них есть оружие?

Он продолжает запихивать в чемодан одежду и документы, отдавая приказы. На другом мониторе видно, как охранники бегут к галерее с оружием наготове.

— Сэр, — голос доносится из телефона Блэквелла, достаточно громко, чтобы его услышать через мониторы. — У нас неизвестное количество проникших. По протоколу вам нужно пройти в вашу паническую комнату.

— Мне нужно еще пять минут, — отрезает Блэквелл, борясь с молнией чемодана. — И мы сможем уехать.

— Сэр, мы не можем гарантировать вашу безопасность, если...

Новый взрыв сотрясает здание — настолько близкий, что вибрация проходит через подошвы моих ботинок.

— Боже! — кричит Блэквелл.

Монитор, показывающий парадный вход пентхауса, превращается в хаос. Густой зеленый дым клубится в помещении, а причудливые механические устройства — похожие на заводные зубы с ножками — застучали по мраморному полу.

— Что ты, черт возьми, выпустил на волю, Лазло? — шепчет Зандер в рацию.

— Дымовые шашки медицинского класса, — бодро отвечает Лазло. — Нетоксичные, но крайне дезориентирующие. А маленькие штучки? Всего лишь несколько прототипов, над которыми я работал. Они запрограммированы на поиск тепла тела и издают ужасающие щелкающие звуки. Никакой реальной опасности, но абсолютно кошмарные. Я называю их «воплощением тревоги». Забавно.

— Сэр, вам нужно двигаться сейчас же! — Голос охранника звучит все выше.

На мониторе Блэквелл бросает чемодан и бросается в свой кабинет. Он захлопывает дверь, запирает ее и движется к скрытому входу в паническую комнату. К нам.

— Он идет, — шепчу я, зарываясь глубже в наше укрытие.

Рука Зандера находит мою в темноте и однократно сжимает. Его губы касаются моего уха: — Помни, следуй плану.

Панель управления у двери панической комнаты загорается, когда с другой стороны сканируют отпечаток пальца Блэквелла. Мое сердце стучит так сильно, что я уверена — оно нас выдаст.

Гидравлическая дверь с тихим шипением отъезжает в сторону.

Ричард Блэквелл — человек, разрушивший мою семью, приказавший убить моего информатора, десятилетиями уходивший от правосудия — входит в паническую комнату.

Вместе с нами.

Дверь плавно закрывается, запирая нас внутри с Блэквеллом. Его плечи обмякают от облегчения.

Все. Мы заперты.

Зандер вырывается из нашего укрытия. Пока Блэквелл осознает наше присутствие, Зандер уже налетает на него. Они с грохотом падают на пол, сплетаясь в клубок конечностей и испуганных возгласов. Телефон Блэквелла скользит по полу прямо ко мне.

— Что за… — Слова Блэквелла обрываются, когда кулак Зандера встречается с его виском.

Я выхватываю стяжки из кармана и бросаюсь к месту, где Блэквелл лежит оглушенный на полу, его дорогой костюм помят под тяжестью Зандера.

— Держи его руки, — Зандер дышит тяжело.

Блэквелл бьется в конвульсиях, когда до него доходит осознание.

— Кто вы, черт вас возьми? Вы хоть представляете, с кем имеете дело?

— Ставлю пятьсот на «Фразы, которые говорят перед смертью», Алекс, — бормочет Зандер, переворачивая Блэквелла на живот и заламывая ему руки за спину.

Я опускаюсь на колени рядом с ними, затягивая толстые пластиковые хомуты на запястьях Блэквелла с удовлетворяющим щелчком.

— Кресло, — киваю я в сторону эргономичного офисного кресла, закрепленного у главной консоли.

Вместе мы втаскиваем дергающуюся фигуру Блэквелла через всю комнату. Его итальянские кожаные туфли скребут по полу.

— Вы не можете этого сделать, — хрипит Блэквелл, с виска стекает кровь. — Повсюду камеры. Охрана…