Последний винт поддаётся, и я убираю вентиляционную решётку, откладывая её в сторону. Я извиваюсь вперёд, пока моя голова и плечи не появляются в комнате. С неловкой вознёй я вытягиваю себя через отверстие и опускаюсь на пол.

— Я внутри, — шепчу я.

Моё сердце колотится о рёбра, пока я изучаю мониторы безопасности.

На третьем экране движение привлекает мой взгляд. Зандер.

— Я тебя вижу, — шепчу в ком. — Три охранника направляются в восточное крыло, где Лазло создаёт свою инсталляцию. Никто не следит за мониторами.

Я бросаю взгляд на трансляцию с главного поста охраны. Охранник, который должен следить за этими экранами, стоит, вытянув шею в сторону переполоха.

— Путь до спальни свободен, — говорю я.

Он проходит гостиную, пригибаясь под окнами с их панорамным видом на бостонский силуэт. Коридор к главной спальне тянется перед ним на четвёртом мониторе. Я задерживаю дыхание, пока он продвигается, высматривая любой признак движения.

Я изучаю панель управления у входа в пкомнату. Она гладкая, минималистичная — клавиатура и сканер отпечатков пальцев.

— У нас проблема, — говорю я. — Здесь биометрическая безопасность.

— Как и ожидалось, — вступает голос Торна. — Проверь правый карман.

Я ощупываю карман своих чёрных тактических штанов и достаю что — то, похожее на тонкую плёнку.

— На что я смотрю? — спрашиваю я.

— Синтетический отпечаток пальца. Лазло создал его с бокала для шампанского, которым Блэквелл пользовался на благотворительном аукционе.

Мои глаза расширяются.

— Вы, парни, пугающие.

— Спасибо, — четыре голоса отвечают одновременно.

На мониторе я вижу, как Зандер достигает кабинета.

Я оборачиваю плёнку вокруг пальца и прижимаю синтетический отпечаток к сканеру. Загорается зелёный свет.

— Мы внутри, — объявляю я, нажимая кнопку разблокировки.

Металлическая дверь отъезжает в сторону.

Зандер стоит в дверном проёме, его высокий стан заполняет пространство. Его глаза встречаются с моими сквозь маску, и, несмотря на мрак момента — того, что мы здесь делаем, — я чувствую, как между нами пробегает электрическая искра.

— Какая неожиданная встреча, — говорит он, заходя внутрь.

Зандер преодолевает расстояние до меня двумя длинными шагами, и прежде чем я успеваю подумать, его руки берут моё лицо. Его глаза ищут мои на мгновение, напряжённые под краем его чёрной шапки.

Его пальцы находят край моей маски, подтягивают её, затем свою.

Его губы находят мои, сталкиваясь со мной с порывистостью, от которой перехватывает дыхание.

Я таю в его объятиях, мое тело отвечает ему раньше, чем успевает догнать разум. Мои руки в перчатках впиваются в его тактический жилет, притягивая его ближе с отчаянностью, которая должна бы меня пугать. Его руки охватывают мою талию, он приподнимает меня и прижимает к стене.

— Господи Иисусе, это отвратительно. Мы же всё ещё слышим вас, знаете ли. — Голос Лазло разрезает наш момент, потрескивая в наших наушниках.

Я отдаляюсь от Зандера, бездыханная и дезориентированная. Его глаза остаются прикованными к моим, зрачки расширены, лёгкая улыбка играет в уголках его рта, прежде чем мы надвигаем наши маски обратно на место.

— Прости, — шепчу я, касаясь пальцами своих распухших губ.

— Не надо, — тихо бормочет Зандер, только для меня.

— Серьёзно, — Лазло продолжает в наших ушах. — Я слышу, как вы дышите. Типа, каждый маленький отвратительный влажный звук. Это как быть запертым внутри чьего — то порно — сеанса. Хотя бы переведите нас на беззвучный режим.

Губы Зандера искривляются вверх в одном уголке, пока он осматривает паническую комнату.

— Сколько времени до возвращения Блэквелл?

— Час, плюс — минус, — говорит Кэллоуэй.

Зандер снимает свой рюкзак и расстёгивает его.

— Время подготовить нашу приветственную вечеринку.

— Спрячься, — шепчет Зандер, затягивая меня за гладкую металлическую консоль как раз в тот момент, когда на внешнем канале наблюдения появляется черный Bentley, въезжающий в подземный гараж здания.

Мое сердце колотится о ребра. Прижавшись к груди Зандера, я изо всех сил стараюсь дышать тихо, пока мониторы в панической комнате мерцают видами из пентхауса Ричарда Блэквелла. Наблюдать за его личным миром через эти экраны — значит быть вуайеристами, подсматривающими за жизнью, построенной на кровавые деньги.

— Он один, — шепчу я, пробегаясь взглядом по каждому каналу. — Охранников оставил снаружи.

На главном экране Блэквелл врывается в свою парадную дверь, словно загнанный зверь. Его седые волосы торчат клочьями, а индивидуальный костюм помят, будто он в нем спал.

— Только посмотри на него, — выдыхаю я. — Как будто он чувствует, что умрет.