Тёплые руки перестали держать меня в своих объятиях, когда он сделал шаг назад, создавая небольшое пространство между нами, которое в свою первую же секунду начало чертовски раздражать меня. Он опустил голову, расстегнул пиджак, залез во внутренний потайной карман и достал оттуда сложенный пополам… журнал?

– Сантьяго..? – совсем не понимая того, что происходило вновь и вновь спрашивала я.

– Я наделся ты вспомнишь, – наконец произнёс он.

– Вспомню что?

Мои глаза бегали по лицу Сантьяго, пока он аккуратно разворачивал бумагу в своих руках.

– Нас.

Не дождавшись никакой ответной реакции, мужчина бережно взялся за мои руки и вложил «воспоминания» в них. Я посмотрела вниз и увидела не то, о чём думала ранее.

Это был вовсе не журнал.

Это была книга.

Моя книга.

Тяжело сглотнув, я стала поднимать голову, возвращаясь к Сантьяго, который терпеливо ждал, когда я пойму, и снова опускать её, глядя на большую красную «А» перечеркивающую «О» в конце «Zorro», оставленную и потерянную мной так много лет назад.

– Ты шутишь, – качая головой, не веря в происходящее, прошептала я. – Это не можешь быть ты, Сантьяго.

Мой девятый день рождения. Берег. И сделка.

Сердце болезненно заныло, когда я моргнула, сгоняя тонкую пелену слёз, и стала снова видеть перед собой его – те самые карие глаза, блестящие на солнце кудряшки и родинки на шее.

Мальчик, когда-то забравший моё одиночество, всё это время был моим мужем.

Невозможно. Немыслимо!

– Я думал больше никогда не увижу тебя.

Все эти года он… искал меня?

– Приходил на пляж в надежде, что ты тоже будешь там и у меня появится шанс заговорить с тобой хотя бы ещё разок.

Не поговорить. Поругаться. Я отчётлива помнила своё желание вернуть его обратно в море, только бы он замолчал.

– Но я даже имени твоего не знал.

И я твоего.

– Папа не понимал, зачем нам было устраивать грандиозные шоу на каждый существующий праздник, но делал это, потому что видел, как сильно я хотел этого. Он думал, что я желал внимания. А всё в чём я на самом деле нуждался – это ты.

– Как часто ты приходил на пляж?

– Я не очень романтичен, – Сантьяго пожал плечами. – Всего лишь год.

– Год?!

– Это малость, Амелия.

Но так было только для него.

Несмотря на то, что это место было в десяти минутах от его дома, никто бы кроме него, никогда бы не стал делать этого для меня. Сколько времени он просидел там, ожидая меня?

– Приходил после школы, сбегал на обеде… После стал появляться там лишь в твой день рождения, надеясь, что всё повторится и ты окажешься там.

Тоска показалась в глазах Сантьяго, будто он вспоминал каждый раз, когда был уверен, что встретит меня, но снова и снова уходил оттуда один.

– Я был так безответно влюблён в свою девочку с берега, – признался он. – И с каждым годом моя тяга к тебе становилась всё сильнее, а боль в груди разрасталась при мысли, что ничего не выйдет, пока… я не увидел тебя.

Где это было? Почему я не заметила его?

– Мы с папой редко смотрели телевизор. Это случалось только когда Джулия оставалась у нас дома и мы смотрели фильмы вместе с ней. В точности, как в тот день. Когда экран вспыхнул, первое что я увидел, была ты.

Новости?

– Ты повзрослела. Но я узнал твои глаза, – прошептал он. – Золото и песок перемешались в них. Тот день стал лучшим за всю мою жизнь, потому что я, наконец, нашёл тебя.

Глаза Сантьяго вспыхнули его чувствами ко мне.

– До того момента я не думал, что можно стать ещё красивее, но у тебя это вышло, – он покачал головой, всё ещё не веря. – Ты ругалась с репортёрами, кидалась на них и пыталась ударить одного из них своей книгой, заставляя перестать снимать тебя. А я желал, чтобы они не поддавались тебе и продолжали делать это, потому что это значило, что у меня было ещё пару мгновений, чтобы насладиться тобой.

Я была такой только один раз. После отец отнял у меня Оди и я вернулась к полному послушанию ему.

Тогда мне было пятнадцать. Но Сантьяго ворвался в мою жизнь за несколько недель до моего двадцать первого дня рождения. Шесть лет… Он следил за мной?

– Ты больше не любишь меня? – неуверенно спросил Сантьяго. – Теперь я не похож на глисту. Посмотри на эти мускулы, – он стянул с себя пиджак и чёрные татуировки, говорящие о его любви ко мне, стали просвечиваться через тонкую ткань молочной рубашки. – Они нравятся тебе.

Испуганная улыбка заиграла на его лице, будто он пытался шутить сквозь переживания, накатившие на него.

Но я больше не могла позволить ему и секунды думать о том, что я могла не любить его. Как он думал это вообще было возможно, если я безусловно принадлежала ему, начиная с того дня тринадцать лет назад?