– Джон, ты сам видишь, что происходит, – Гаррет наклонился и понизил голос, хотя кроме нас в каюте никого не было. – Твой отец на распутье. Коллин из богатой семьи его дальних родственников, но крупно облажался, и теперь у Джозефа один вариант – оставить все тебе. А ты… – Гаррет сжал переносицу, – ты не пытаешься доказать, что готов.

– Зачем? – я дернул плечами. – Ты отлично справляешься с обязанностями, а со мной все пойдет по…

– Не прибедняйся, оптика вполне себе живет. Я видел отчеты.

– Там сейчас руковожу не я, – отмахнулся, но в груди потеплело.

Мой первый серьезный проект, и, кажется, я справился.

– Думаешь, все так просто? – Гаррет вздохнул и провел ладонью по волосам, разбитым на прямой пробор. – Это твое наследие, Джон.

– Или ты боишься ответственности? – подтрунил я. – Никто не подстрахует, и придется стать действительно главным.

Гаррет сурово на меня посмотрел.

– Прости, прости. Но я считаю, что управлять должен тот, кто горит своим делом, Гаррет. И мой отказ не означает, что я позволю трудам Голдманов рассыпаться в пыль. Когда я получу наследство, для тебя ничего не изменится. Мы оба знаем, ты – лучшая кандидатура…

Нас прервал шорох колесиков в коридоре. Дверь в каюту распахнулась, сиделка подкатила инвалидную коляску к столу и ушла.

Джозеф Голдман недовольно сказал:

– Опять прячешься за Гарретом? Тебе не десять лет, он не будет прикрывать твои проделки.

– Отец, – начал я, но Голдман-старший поднял руку, заставляя меня замолчать.

– Все понимают, что ты – никудышный президент компании. Но если надеешься, что я отдам тебе наследство из жалости, то ты глупее, чем я думал. Деньги нужно заслужить, и на данный момент я не вижу причин считать тебя достойным наследства. А ты… – он обратился к Гаррету, – ты благословение. Но всего лишь наемный работник.

– Да, сэр, – Гаррет встал за спину своего начальника.

– Интересно, – Джозеф снова впился в меня свинцовым взглядом, – если я отдам все Гаррету, то ты… отойдешь в сторону? Не возразишь? Не потребуешь свое?

Я замер. Напряжение сгустило воздух. О таком повороте я не думал. Одно дело – отдать Гаррету кресло президента, а другое – все мои деньги. Секунды я мешкал. Посмотрел на Гаррета: советник скрестил руки за спиной и терпеливо ждал. Он едва заметно подмигнул. Точно. Это проверка.

– Ты так не поступишь, отец, – ответил я, и вся моя поза была вызовом: вздернутый подбородок, ладони на столе, хитрый прищур.

Джозеф Голдман хмыкнул.

– Почему?

– Потому что для тебя это давно не бизнес, а игра. Тебе плевать на деньги. Ты не унесешь их в могилу. И ты развлекаешься перед кончиной, испытывая нас обоих. Ты все решил, верно?

Отец не моргнул, а Гаррет за его спиной улыбнулся.

– Да, Джон. – Голдман-старший барабанил пальцами по колесу инвалидной коляски. – Игра. И ты никогда не умел в нее играть. Коллин хотя бы делал вид, что пытается. Хочет быть частью нашего мира.

– Коллин опозорил тебя, – напомнил я, на миг теряя самообладание. Я выпрямился: – Он хотел денег, а не быть частью твоего мира.

Отец поджал губы.

– Коллин был глуп, – согласился Джозеф. – Но он был предан.

– А я – нет? Вот он я, – раскинул руки, – выполняю твои капризы.

Гаррет сделал шаг вперед, будто собирался вмешаться, но Джозеф остановил его взмахом руки. Мы смотрели друг на друга. Приемный отец и приемный сын. Прошлое и будущее. Поражение или победа?

– Ты не знаешь, что тебе нужно, – отец бил словами, будто кидал мечи, – ты хочешь денег, но не хочешь трудиться. Хочешь наследство, но не хочешь идти на жертвы. Ты эгоистичный, избалованный, не Голдман.

Меня сбросили с обрыва. Переломали все кости. Ударили по лицу. Что бы я ни сделал… Сколько бы ни старался… Он ненавидит меня.

– Мистер Голдман, при всем уважении…

– Не лезь, Гаррет. А ты, Джон, начни действовать как мужчина, который борется за свое по праву, – отец слегка улыбнулся, и мои легкие заболели от глубоких вдохов, – а не как ребенок, которому все должны.

Джозеф снова меня проверял.

– Но и тебе никто не должен, отец. Мама ушла, потому что ты не дал ей выбора, – ответил я.

Она поступила неправильно, но я не мог ее осуждать. Отец бесплоден и консервативен. Он отказался взять ребенка из приюта, тогда мама решилась на крайние меры, и отец любил ее, несмотря на причиненную боль.

Расправив плечи, я сказал:

– Я тоже больше не уйду. Я готов отстаивать идеалы Голдманов, но позволь Гаррету управлять. Он – лучший выбор, и ты это знаешь.

Отец нетерпеливо махнул ладонью, и Гаррет подошел. Мы стояли плечом к плечу. С одной целью – быть командой.

– Гаррет, ты уверен, что сможешь удержать его на поводке?

Я увидел подобие улыбки на сморщенном лице отца.

Гаррет улыбнулся в ответ.

– Твой сын похож на породистого кота. Покладист, когда сыт.

Голдман нахмурился.

– У меня скоро совещание. Идите.