– Ты идиот? – Ее брови взметнулись вверх. – Традиции вашей секты такие глупые, – Патриция отпрянула, но я снова прижал ее к себе.

Зачем она отпирается? Я много раз видел ее оргазмы во время сессий.

Крепко стиснув ее талию, я ответил:

– Ты заслужила получить предложение. Такое же фальшивое, как и все, что происходит между нами.

Пат успела только открыть рот. Я отпустил ее и пошел к диджею. Попросил остановить музыку. Взял микрофон. Гости перестали танцевать и с любопытством смотрели на меня. Но я смотрел только на Пат. Она сказала одними и губами: «Ты не посмеешь». О, сладкая…

– Всем добрый вечер. Прошу минуту внимания. Я, Джон Голдман, решил сегодня, при всех вас, при моих родителях, – но я не видел их, не сводил глаз с Патриции. Она дернулась, порываясь сбежать, и я коротко мотнул головой. У нас уговор. – Я решил сделать предложение моей любимой девушке. Патриция Болдуин, ты станешь моей женой?

Толпа замолчала в ожидании. Люди расступились, прожекторы сконцентрировались на Пат: покрасневшую и смущенную. Мой член дернулся. Ее стыд – одна из самых сексуальных вещей на свете.

Она коротко кивнула.

– Что-что, милая? Не слышу! Поднимайся на сцену, моя прелесть.

Ну же, тебе нравится внимание.

Когда Пат встала рядом, я передал ей микрофон, и она выдавила:

– Я согласна.

Зашумели аплодисменты. Засверкали фотовспышки. Диджей забрал микрофон, прокричал пожелания и включил музыку. А я притянул рыжую чертовку к себе и поцеловал, прикусывая ее губы. Жестко, требовательно.

– Никогда не высмеивай то, что мы делаем.

– Да, сэр, – выдавила она, сохраняя на лице маску счастливой невесты.

Я вновь победил. Но в груди мелькнуло что-то новое. Что-то, чего я не ожидал. Оно оказалось приятнее ее вынужденной покорности.

Тепло, когда я услышал тихое «я согласна».

Джон Голдман

– Отомщу тебе, урод, – заявила Пат, когда мы спешили на завтрак. Она надела сарафан с ромашками и заплела волосы в косу, поэтому ее угрозы в сочетании с милым образом вызвали только смех. Я дернул ее за косичку, и Пат ткнула меня под ребра: – Месть будет жестокой.

– Интересно посмотреть, – отозвался я.

Кошечка бормотала угрозы весь путь до ресторана. Но когда переступила порог и заметила моих родителей, то улыбнулась и захихикала, словно я рассказал ей искрометную шутку.

– Доброе утро, мистер и миссис Голдман! А также мистер и миссис… – Патриция осеклась, заметив за столом еще двух людей.

Я напрягся, глядя в глаза ушлому старичку. Солман и его жена – эффектная блондинка с перекачанными сиськами— явно не самая приятная компания. Я представил Пат и отодвинул для нее стул. Сел рядом.

– Могу поздравить вас с помолвкой? Вышло романтично! – воскликнула миссис Солман. – Слухи на корабле разлетаются быстро, – она кокетливо поправила платье. На вид жене Солмана не больше тридцати, и я сомневался, что брак построен на великой любви. – Уже выбрали дату?

– Спасибо, – я глянул на отца, пытаясь оценить его реакцию, но Джозеф Голдман задумчиво смотрел в меню. – Нет, дату не выбрали.

– Все произошло неожиданно, – добавила Патриция, бросив на меня слащаво-влюбленный взгляд. – Иногда сердце бежит вперед разума.

Сердце, конечно. Надеюсь, она не верит в свои слова.

Я быстро позабыл про месть благоверной: наслаждался круассанами, крепким кофе, легкой музыкой, приятной качкой. Отец и мистер Солман говорили о делах, а Пат обсуждала с женской половиной компании прошедшие выходные.

Вдруг теплая ладонь опустилась на мое колено. Направилась выше.

– Согласна, миссис… простите, Лилиан! Пианист играет великолепно, – сказала Пат, а ее рука достигла моей ширинки.

Чертовка коснулась плоти сквозь ткань брюк. Я предупреждающе прокашлялся, но Пат даже не моргнула. Да, актриса она превосходная. Болтает с моей мамой о всякой ерунде, а пальцами сжимает мой член. Я затвердел и начал потеть. Опустил руку под стол и оттолкнул Пат. Совершенно не вовремя!

Она не идиотка. Вытащила руку и… медленно провела по своей шее. Я с трудом сглотнул – этими пальцами она только что терла мою ширинку… Член не просто твердый. Каменный. Алмазный. Запульсировал и заболел. Так, спокойно. Я подумал о ценах на нефть, о мигрантах, о глобальном потеплении… Легче не стало. Перед глазами то темнело, то яркими вспышками представали кадры наших сессий. Я прикрыл веки, отгораживаясь от воспоминаний, и снова ощутил трение в своем паху. Оно сводило с ума. Нет. Пат сводила с ума. Я рыкнул.

Увлеченные разговорами гости ничего не услышали, но Патриция тихо хихикнула, ощутив вибрацию от моего рычания.

С каких пор я быстро сдаюсь? Я служил в армии, соблюдал режим, и моя самодисциплина потрясает, но… Патриция Болдуин – ведьма. Ее сладкая киска. Ее восхитительная грудь. Ее теплые губы.

– Мне нужно выйти, – я с лязгом отодвинул стул и вскочил.