Кофе угрожающе заплескалось в чашках, родители и Солманы притихли, а мне показалось, что все гости ресторана смотрели на меня.
Прежде чем они успели разглядеть стояк, я отвернулся и бросил:
– Пат, за мной.
– Простите нас, – медом пропела моя гребаная «невеста».
Идти физически больно, настолько сильно набух член. Я остановился в коридоре и прижал «невесту» к стене коридора.
Пат скрестила руки на груди и невинно спросила:
– Что-то случилось? Я не доела йогурт…
– Там были мои родители, – прохрипел ей на ухо севшим голосом. – Бизнес-партнеры. Политики.
– А ты возбудился, как неловко, – ответила с весельем в голосе, но ее грудь часто вздымалась. Она касалась меня, вызывая болезненную пульсацию внизу. – Даже не знаю, кому более неловко – мне, когда пришлось принять предложение, которого я не хотела, или тебе сегодня?
Она развернулась, чтобы уйти, но я схватил ее за запястье. Неловко? Мое неадекватное состояние, жажда, безумие – это неловко?!
– Отпусти, – потребовала спокойно, но жилка на ее шее забилась.
– Увы, нет. Время исполнять супружеский долг, – и я повел ее в каюту.
– Ты не будешь проводить сессию здесь, – не повысив голос, прошипела Пат. Боялась, нас кто-то услышит. В других обстоятельствах она бы уже доводила меня до исступления криками. – Джон, я серьезно. Они увидят следы. Будут вопросы. Я против, я буду повторять стоп-слово…
– Повторяй что хочешь.
Втолкнув ее в комнату, я надавил на плечи и поставил Пат на колени. Член взрывался. Мозг затуманен. Меньше всего я сейчас думал о каких-то девайсах для порки. Мне на хрен не нужна сессия. У меня нет времени!
Я сжал щеки Пат. Она смотрела на меня огромными глазами, и я не заметил в них отвращения или страха. Удивлена, раскраснелась и… Я сдернул лямки ее сарафана, едва не порвав ткань, и моему взору предстали возбужденные соски. Ущипнул левый, Пат выругалась.
– Сладкая, я же говорил: хочешь – попроси.
– Пошел ты… – она открыла рот, и одновременно с тем я расстегнул ширинку. – Джон… – какое счастье, что в моем имени есть буква «о». На ней она приняла мой член, и тот оказался в теплом, влажном раю.
Я ругнулся, когда Пат коснулась головки. На секунду подумал, что останусь без члена, но легко протолкнул весь ей в горло. Она слегка кашляла. Не выплевывала, не использовала зубы. Водила губами и работала языком. Пару раз трахнув ее сладкий рот, я вытащил член и поднял Пат на ноги. Заставил прогнуться и опереться ладонями на кровать. Ох, мать ее, я мечтал использовать кровать по назначению с первой минуты на корабле. Задрал подол, рывком снял белье, ударил пару раз по заднице и грубо вошел. Ждал криков – я никак не подготовил ее киску, – но Пат громко ахнула. Тугая, узкая, мокрая. Я ритмично задвигался, и качка вторила моим движениям.
Пат застонала мне в унисон. Впервые с пьяной ночи в отеле мы занимались сексом. Трезвые. Без прелюдий. Без сессии.
– Что ты сделала со мной? – спросил я, проникая все глубже, ударяя ее по бедрам. – Ты, мать твою, ведьма.
Она подалась навстречу. Пара движений, и я достигну финала. Коснувшись ее набухшего клитора, я провел вверх-вниз, и Пат взорвалась, сжимаясь вокруг меня в болезненно-приятной пульсации.
Я выругался, вышел, излился. Получил облегчение. Наслаждение. Восторг.
Пат обмякла и скатилась на пол. Она выглядела настолько сексуальной, что мне захотелось опять ее трахнуть. Рыжие локоны выбились из косы и прилипли к взмокшему лбу, губы покраснели, щеки румяные, а бедра красные. Пришлось отвернуться, чтобы не получить очередной стояк.
– Месть удалась, – бросил я, застегнув брюки.
Патриция поправила подол и пригладила волосы.
– Это не повторится, Клоун.
– Разумеется. В следующий раз ты не отделаешься так легко.
Она промолчала. Лицемерием было отрицать, что мы оба получили крышесносное удовольствие.
Лайнер взял курс на порт Нью-Йорка. В тумане пасмурных облаков виднелись небоскребы Манхэттена, а воздух стал густым, как перед дождем. Настроение было соответствующим. Люди на верхней палубе наперебой обсуждали выходные, но ни я, ни Пат не сказали друг другу ни слова. Мы держались за руки, как подобает влюбленной паре, но между нами натянулась цепь. Разорвать ее – получить непредсказуемые последствия.
С другой стороны, зачем нам что-то обсуждать? Мы выполнили договоренность, а напоследок – получили разрядку. Приятный бонус. Или?..
Я не мог перестать думать о том, что второй раз в жизни трахался без контракта и правил. Подростковые опыты не считаются – они всегда заканчивались неловко.