– Ой… – Патриция отскочила. Ее пухлые губы задрожали, а лицо почти слилось с оттенком волос. Но долго она не смущалась. Снова затараторила, охваченная радостью: – Не задерживайся на работе, или куда ты там идешь, я испеку булочки «Синнабон».

– Опять хочешь на спектакль? – отшутился я, но не смог скрыть довольную улыбку. До переезда в Америку для меня готовили только гувернантки. – Наведаюсь-ка я в спортзал, а то с твоей выпечкой скоро буду вкатываться в игровые комнаты. Увидимся вечером.

– «Моя киска на вкус как пепси-кола…»^[22]

Я осекся, а Патриция покраснела сильнее. Она принялась бить себя по карманам и бормотать:

– Прости… черт… звонят с работы.

– «А глаза распахнуты широко, как у девственницы. Я предпочитаю мужчин постарше…»

Волна греховного желания опустилась в мой пах, туда прилила и кровь. Певица не стеснялась в выражениях, а я не мог не провести ассоциацию между песней и девушкой напротив. Пат искала мобильник, кусала губы, сбивчиво дышала. Я же думал только о том, какая на вкус ее киска. Сладкая… Наверняка сладкая, как ее духи. В ту ночь я торопился и корил себя за пьяную спешку: столько всего мог бы с ней сделать…

– Алло? Дориан? Да, конечно, я подъеду. – Патриция сбросила вызов. С ее щек не сошел румянец, и она напоминала спелую вишенку… нет, ей бы подошел красный перец чили. Острая и пикантная. – Мой сутенер… то есть, мой агент попросил приехать. До вечера.

– Конечно. Мне тоже пора идти.

Но вместо спортзала я выберу тематическую сессию. Минутное помутнение прошло, и я вспомнил, с кем стою в коридоре, – моя сексуальная соседка не-сабмиссив. Моя проблема, что я давно не трахался и не играл, а БДСМ-сессии держат в тонусе и помогают мне выглядеть нормальным. Патриции лучше не видеть другую сторону веселого клоуна. Ведь нельзя забывать, что именно клоуны часто становятся антигероями в слэшерах^[23].

Я долго выбирал, с кем хочу провести экшен^[24]: листал тематическое приложение, смотрел форумы. В итоге позвал блондинку, из-за которой меня выгнали из БДСМ-клуба. Мне требовалась разрядка, а по опыту я знал, что никто не справится лучше, чем виноватая нижняя.

Для предстоящего наказания мне не требовались специальные игрушки или оборудование, поэтому я снял номер в недорогом мотеле на севере Бруклина. Здесь никому нет дела до женских криков.

– Простите мою навязчивость, сэр. Я очень хотела вас увидеть, – пролепетала саба и покорно опустилась на колени. – Накажите меня.

О да. Именно этого ты и ждешь, дорогая. Но разве это будет наказание, если я выполню твою просьбу?

Сабмиссив обвела взглядом номер и снова уставилась в пол. Она совершенно не знала, чего ожидать, а я мучил ее неведением: сидел неподвижно в глубоком бархатном кресле и смотрел в телефон – закрывал ссылки браузера. На пару секунд задержался на странице Пат… закрыл и ее, но перед глазами еще пару секунд мелькал образ рыжей чертовки. Следом почистил кэш в приложениях и навел порядок в фотопленке.

Когда сабмиссив была в шаге от того, чтобы забиться в истерике из-за моего безразличия, я кинул телефон на комод, а из брюк достал складной нож. Щелкнул, и лезвие вылетело, сверкнув в лучах закатного солнца.

– Ты не против порезов?

Она шумно сглотнула, но не сдвинулась с места.

– Нет, сэр. Главное, чтобы не осталось шрамов.

– Учту и не буду резать глубоко. – Я встал, медленно обогнул ее, словно акула жертву, и опустил на окно тяжелые металлические жалюзи. – Тебе всего пару недель придется лицезреть мои отметины.

В полумраке она казалась еще беззащитнее. Я дождался кивка, подошел сзади и полоснул лезвием по ее голому плечу – не сильно, проверяя, не храбрится ли она просто так. Саба шумно выдохнула, но промолчала. Хищник во мне ликовал. Нечем гордиться – я доводил до паники девушку, – но я никогда не считал себя хорошим парнем.

– Ложись на ковер. Ко мне лицом. Голая.

Она сняла сарафан и выполнила приказ. Ее бледное тело блестело от лосьона и пахло лилиями. У меня заболела голова. По душе бы пришелся сладкий запах, например, выпечки… Я мотнул головой. Нахмурился. Приступил к работе.

Я выводил на ее теле замысловатые узоры. Вправо, влево, вверх, вниз. Ее живот блестел от алых капель. Ее руки и ноги в порезах. Чем больше линий, тем выше поднимался мой член. Когда плоть в брюках затвердела, я провел ладонью по бедру сабмиссива и собрал капли. Они пахли железом и окислились. Провел по губам сабы: она покорно открыла рот, собирая языком свою кровь. Ее аккуратная маленькая грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания – и замерла, когда я коснулся острым ножом левого соска…

Да. Я увидел что хотел. Ужас в ее глазах. Страх. Панику.

Мы не в клубе. Ее никто не защитит, не спасет. Я могу отрезать ей соски и заставить их съесть, а если она подавится, то я закопаю ее на ближайшем пустыре. Уверен, именно эти мысли терзали ее измученный тревогами разум, а меня – возбуждали до предела.