– Насилие над невоспитанным ублюдком подарило бы мне удовольствие. – Джон опустил столовый прибор и заговорил серьезно: – Не могу поверить, что ты позволила кучке придурков пошатнуть твою уверенность. Я не видел тебя на сцене, но то, как ты жонглируешь эмоциями в жизни, – впечатляет. Ты харизматична и способна на многое, Патриция Болдуин.

Мои уши загорелись.

– Спасибо.

Несколько минут аккомпанементом нам служила лишь музыка. Джон ел с аппетитом и выпил половину бутылки вина, а я вяло ковыряла блюдо. Аппетит пропал. Мысли о позоре в Академии ощущались на лице липкой пленкой. Внутренности сковал страх от мысли, что Джон расскажет о моем позоре Дереку или Астрид, но я не жалела, что поделилась своей историей. Всегда легче довериться малознакомому человеку.

– Ну, пора домой? – Джон расплатился кредиткой.

– Да. – Я запихнула в рот остатки пасты. – Завтра выходной, ура!

– А я поеду подбирать персонал в клуб Дерека.

Джон помог мне накинуть пиджак, и я вновь вспомнила тепло его рук. Чтобы мысли не улетели в опасном направлении, я спросила:

– Тоже будешь там работать?

– Нет, сладкая. Я вернусь в Миннесоту.

– О… – Мне пришлось просчитать в голове всю таблицу умножения, чтобы придать лицу безразличный вид. Пульс подскочил, словно я представила потерю… Кого? Врага? Соседа? Приятеля? Я попыталась улыбнуться: – Не любишь Нью-Йорк, верно.

На крыльце Джон заказал машину и, ожидая такси, прикурил сигарету. Пару раз затянувшись, сказал:

– Дело не только в городе.

Я перехватила сигарету, сделала затяжку. Никотин ударил в голову.

– Во мне? – Я флиртую. Открыто флиртую! Выпитое вино говорило за меня. Эмоции от театра, ужина, прогулки – все говорило за меня. – Шучу, – отдала сигарету и повернулась в сторону Бродвея. Так красиво…

Когда у бордюра затормозила желтая машина, Голдман открыл для меня дверь. Он подал руку, чтобы помочь мне сесть, и вернул флирт:

– Будь дело в тебе, Патриция, я бы остался. Без тебя жизнь в Хейстингсе станет еще более пресной, чем была раньше. Но я – марионетка, безвольная и жадная до денег.

Таксист нетерпеливо нажал на гудок, и мы поехали. Всю дорогу я гадала, что Джон имел в виду, а он весело болтал с водителем.

Уже в квартире, измотанная, но безусловно счастливая, я сказала:

– Спасибо за вечер.

– И тебе спасибо, Кошечка. – Джон открыл дверь в спальню, обернулся и вдруг спросил: – Мне показалось или наша вылазка напоминает свидание?

– Нет! – жалкое «нет» опалило рот, а пальцы… холодные. Я скрестила руки на груди и закусила губу – сильно, до боли.

Джон секунду улыбался и подмигнул:

– Мне понравилось наше не-свидание.

За ним закрылась дверь, и я позволила себе выругаться. Черт побери.

Я влипла.

Джон Голдман

Когда дверь в спальню захлопнулась, я несколько минут восстанавливал пульс – он нервно бился жилкой на виске. Физическое возбуждение смешалось с воодушевлением, словно я выиграл в лотерею… Вернее, видел, как кто-то рядом выиграл в лотерею.

Пригласить Патрицию на спектакль – спонтанное решение. Пат выглядела расстроенной в тот вечер, когда вернулась, предполагаю, со съемок, и была до умиления ворчливой, когда поделилась со мной вкуснейшей выпечкой. Я подарил ей билеты в театр и сквозь маску сильной духом девушки увидел глубоко запрятанную суть: Патриция Болдуин – мечтательная девчонка. И радость, что я стал причиной ее положительных эмоций, сменилась на горькое, неуместное чувство. Пат смотрела на меня, будто я был ее героем. Но моя роль всегда шутовская.

Оттого безопаснее перевести все в юмор: назвать выход в свет «не-свиданием», беспечно улыбаться, делать вид, что не скрывал стояк после поездки в тесном салоне такси. Наверное, этот вечер своеобразный белый флаг. Хлипкое перемирие, пока Патриция снова не взбесится из-за моего музыкального вкуса или раннего подъема, а я не захочу ее трахнуть. Я одернул себя: тот единственный раз – глупое стечение пьяных обстоятельств, и подруга девушки моего друга – это самая неподходящая партия для человека, ломающего все, к чему он прикасается.

Но было бы так сладко ее испортить…

Ты нормальный, Джон?! Я посмотрел в зеркало. Озадаченно потер подбородок. Свежая щетина колола пальцы. Больно. Нам обоим будет больно, если мы сейчас же не прекратим флиртовать и проводить время вместе… Черт побери. Бессмысленно отрицать химию между нами. Увы, мы живем в разных мирах. Я люблю причинять боль, но не планирую ее испытывать. Особенно душевную – однажды пришлось, и мне не понравилось.