– Он считает меня уборщицей? – я выгнула бровь.

– Что? Нет! – Джон рассмеялся, но в его хриплом смехе не было веселья. – Отец считает, мне пора жениться.

– Поздновато. В твоем возрасте пора заказывать место на кладбище.

– Ах ты… – он погрозил мне пальцем.

Вдруг все веселье схлынуло, и я сухо заметила:

– В любом случае из-за карьеры порноактрисы дорога на Бродвей мне закрыта. Они ценят свою репутацию. Мне даже о второсортных ужастиках остается только мечтать.

– Саша Грей бы с тобой поспорила.

– Любишь ее фильмы, да?

– Да, особенно «Что бы вы сделали…»^[19].

Я изумилась:

– Никогда бы не подумала, что ты фанат ужасов.

– Я боюсь высоты, но вроде бы необязательно стоять на подвесном мосту, чтобы посмотреть фильм?

– Звучит как мой подарок в ответ на твой. – Я помахала билетами.

– Не смей, – предупредил он, состроив серьезную гримасу, но его глаза по-прежнему смеялись. Джон хлопнул в ладони. – Собирайся! Мы должны быть в театре в восемь.

– О боже! Мы опоздаем!

Я взвизгнула и побежала в свою комнату – надо столько всего успеть!

У меня не было времени – и денег – взять напрокат платье, как я поступила в день встречи с Астрид, Дереком и Джоном. Поэтому я вытряхнула содержимое спортивной сумки на диван и придирчиво осмотрела свой скромный гардероб. Я уехала из Луксона налегке, а в Нью-Йорке экономила и покупала только базовые вещи. Среди повседневных кофт и футболок я все же нашла вечернее платье: черное, на тонких бретельках, с U-образным вырезом и длиной чуть ниже колен. Вдова пилота продала мне это платье, когда рассказала очередную историю о своем путешествии на другой конец света. «Ты наденешь платье и пойдешь в особенное место с кем-то особенным», – прозвучал в голове ее голос. Я отмахнулась. Джон не дурак, он понимает: чтобы нам сосуществовать на одной площади, следует поддерживать дружескую атмосферу. Я – неосознанно – радовала его ужинами, а сегодня он… Он вернул меня в один из лучших моментов моей жизни.

Расчесав волосы, я убрала их в высокую прическу, оставив пару прядей у лица. Наряд дополнили единственные туфли – черные лодочки на высоком каблуке – и элегантный макияж: стрелки и нюдовая помада.

Я закончила со сборами и постучалась в спальню Джона. Недавно я влетела в его комнату с другими эмоциями – непониманием, яростью, – а теперь благоговейно улыбалась. Удивительно.

– Ну? Теперь не скажешь, что я долго собираюсь? – осекшись на полумысли, я посмотрела на Голдмана.

Он надел классический темно-синий смокинг, и, хотя Джон всегда выглядел элегантно, его новый образ лишал дара речи: непослушные волосы аккуратно уложены на правую сторону, а высокие скулы, нетронутые щетиной, подчеркивали аристократичные черты. Галстук-бабочка, золотые запонки на рукавах… Где-нибудь в другой реальности он мог быть английским лордом. Я словно оказалась в экранизации книг Джейн Остин – ну, в том фильме с Кирой Найтли^[20].

Джон оглядел меня, и я заметила, как дернулся его кадык, а темные глаза полыхнули огнем. Но смутиться не успела – Голдман торопливо покинул комнату.

– Я вызвал такси, – оповестил он из коридора.

Хихикнув, я последовала за ним. Как мило, Джон впервые не смог найти слов. Я в нем ошиблась? За маской клоуна и личиной садиста скрывается хороший парень? Но от этого не легче.

Пока мы шли от такси до главного входа, я бесконечно поправляла волосы, одергивала платье и заламывала пальцы. Мой спутник держал билеты так уверенно, будто они ничего для него не стоили. Наверное, так и было. А вот для меня это был не просто поход в театр. Это мечты, о которых я пыталась забыть – и, как сейчас понимала, тщетно. Я могла сколько угодно убеждать себя, что порнофильмы – это искусство, но настоящее искусство сейчас передо мной, на 44-й Западной стрит.

«Маджестик» встретил нас толпой. Я потерла голые плечи – мы здесь надолго, ведь ожидание в очереди могло длиться несколько часов, – и отругала себя, что так торопилась и забыла взять пальто или шаль. Но, к моему удивлению, Голдман обогнул толпу, что-то негромко сказал охраннику, и нас пропустили в раскрытые двери. Я успела только взглянуть на горящую огнями вывеску с названием театра и расположенные вдоль стен афиши в позолоченных рамках.

– Уверен, что не скрываешь от меня связи с гангстерами? – пошутила я.