— Страх и храбрость — часто одно и то же. — Я сказал ей то, что когда-то говорил нам с Маликом отец, когда мы только учились владеть мечом. — Страх делает тебя либо воином, либо трусом. Разница лишь в том, в ком он живет.

Она перевела взгляд на меня.

— Ты говоришь так, будто гораздо старше, чем кажешься.

— Только наполовину, — ответил я с небольшой ухмылкой. — Ты сегодня спасла жизни, принцесса.

— Но многие погибли.

— Слишком много, — согласился я. — Жаждущие — вечная чума.

Ее голова откинулась на спинку кресла, и она пошевелила своими маленькими пальчиками у огня.

— Пока жив атлантиец, будут существовать Жаждущие.

— Так говорят.

Я повернулся к умирающему огню, напоминая себе, что она не знает ничего лучшего. Большинство смертных не знали. Они… Что-то еще пришло мне в голову. Все стало становиться на свои места. Восхищение, которое люди испытывали к ней, выходило за рамки того, что ей говорили, что она — Избранная богами. То, что сказал Джоул Крэйн. Те белые платки и люди, которые помогали обрести покой страждущим.

— Ты сказала, что из-за пределов Вала возвращается больше проклятых, чем люди думают. Откуда ты это знаешь?

Молчание

— До меня дошли слухи, — солгал я.

Мой взгляд скользнул к ней.

— Об этом мало говорят, а если и говорят, то только шепотом.

— Ты должен быть более подробным.

— Я слышал, что Дитя Богов помогает тем, кто проклят, — сказал я ей, думая о Джоле. — Она помогала им, давала им умереть с достоинством.

Она вытерла губы.

— Кто говорил такие вещи? — Спросила она.

— Несколько охранников, — ответил я, что было неправдой.

Это сказал один охранник — один умирающий охранник.

— Я им сначала не поверил, если честно.

— Ну, тебе следовало придерживаться своей первоначальной реакции, — сказала она. — Они ошибаются, если думают, что я пойду на открытую измену короне.

Я знал, что она говорила неправду.

— Разве я не говорил тебе, что хорошо разбираюсь в людях?

— И что?

— А то, что, я знаю, что ты лжешь, и понимаю, почему. Эти люди говорят о тебе с таким благоговением, что еще до встречи с тобой я наполовину ожидал, что ты — дитя богов, — сказал я ей. — Они никогда бы не донесли на тебя.

— Может быть, это и так, но ты же слышал, как они говорили об этом. Другие тоже могли их слышать.

— Возможно, мне следовало бы яснее выразить свои слова о слухах. Они действительно говорили со мной, — уточнил я. — Ведь я тоже помогал тем, кто проклят, умереть достойно. Я делал это в столице и делаю это здесь.

Что было правдой. Джоул был не первым и не последним.

Ее губы разошлись, и она уставилась на меня. Очевидно, она не ожидала от меня таких слов.

— Те, кто возвращаются проклятыми, уже отдали все для королевства, — сказал я ей. — То, что с ними обращаются не как с героями, а выставляют на всеобщее обозрение, чтобы убить, это последнее, через что должны пройти они и их семьи.

Она продолжала смотреть на меня, но в ее драгоценных зеленых глазах появился слабый блеск. Прошло мгновение. Затем еще одно, пока мы смотрели друг на друга. Я не знал, о чем она думает. Черт, я не знал, о чем я думаю. Сегодня она потрясла меня до глубины души. Несколько раз. Это было очень тяжело. И я был уверен, что она тоже не знает, что обо мне думать. Было ясно, что она не совсем доверяет мне, по крайней мере, свои секреты, а мне нужно было ее доверие.

Я хотел его.

Но сегодня я его не получу.

Я наклонился вперед в кресле.

— Я достаточно долго не давал тебе спать.

Она подняла бровь.

— И это все, что ты хочешь сказать по поводу моего присутствия на Валу?

— Я прошу тебя только об одном.

Я поднялся.

— В следующий раз, когда пойдешь куда-нибудь, надень обувь получше и одежду потолще. Эти туфельки, скорее всего, станут твоей смертью.

Я взглянул на слишком тонкое платье и чуть не застонал.

— А это платье… станет моей смертью.

ДОВЕРИЕ

— Почему ты молчишь об этом?

Нахмурившись, я повернулся к Виктеру. Мы стояли в тишине, пока Тони помогала Пеннелаф подготовиться к встрече. Тирманы должны были обратиться к жителям города после нападения Жаждущих. Слишком много людей погибло, чтобы они могли списать это на незначительное происшествие.

— О чем я молчу?

Тревожные и всегда настороженные голубые глаза встретились с моими.

— О том, что она была на Вале.

Я бросил взгляд на дверь, и в голове у меня промелькнула мысль о том, что она нацелила на меня стрелу, сменяясь видением того, как она стоит в своей спальне, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Почему ты не спросил меня об этом, когда я пришел к тебе вчера вечером?