Держась за Пенеллафа, я обнаружил, что Лев стоит на коленях, руки вывернуты назад, а по рту размазана кровь. Моя рука крепко обхватила талию Пенеллаф, и я поборол инстинкт вмешаться. Я не мог. Сейчас никто не мог ничего сделать для Льва. Он знал это, но все равно смотрел на балкон с вызовом — смотрел на Пенеллаф.

На меня, когда он кричал:

— Из крови и пепла…

Охранник схватил его за затылок.

— Мы восстаем! Из крови и пепла мы восстаем!

Мы восстанем.

Ради него.

Для всех тех, кто молчал, кто не мог говорить.

Мы восстанем.

ВЫБОР ЕСТЬ

— Откуда у этого человека рука Жаждущего? — Спросила Тони, когда мы перешли под знамена, двигаясь мимо Большого зала, в то время как Виктер остался позади, чтобы поговорить с Командиром.

— Он мог быть за пределами Вала и отрезать его одному из тех, кто был убит прошлой ночью, — подумал я, идя рядом с Пенеллаф, но держась на шаг позади, мои мысли были о Льве и его неизбежной судьбе.

Я не слишком хорошо знал этого человека, но мне было неприятно, что я ни черта не знаю о том, что с ним будет.

Ему следовало бы молчать, но он достиг предела, и я был уверен, что та малышка, которая обратилась в Жаждущего, имеет к этому самое непосредственное отношение. Это было понятно. Таких, как он, будет больше. Это должно меня радовать. Но это не так, потому что их постигнет та же участь, что и Льва.

— Это…

Тони сглотнула, прижав руку к груди.

— У меня действительно нет слов для этого.

— Я не могу поверить, что он сказал, такое, о детях, третьем и четвертом сыновьях и дочерях, — сказала Пенеллаф.

— Я тоже не могу поверить, — согласилась Тони.

То, что он спросил, было чертовски хорошим вопросом. Эти дети не служили богам. Они были не более чем скотом.

— Я не удивлюсь, если и другие люди думают так же, — сказал я, подняв брови, когда они потрясенно посмотрели на меня.

Я мог предположить, что именно так смотрела на меня Пенеллаф. На ней была эта чертова вуаль.

— Никого из этих детей не видели.

— Их видели Жрецы и Жрицы, а также Вознесенные, — сказала Тони.

— Но не родственники.

Я осмотрел атриум, но не увидел ничего, кроме статуй.

— Возможно, если бы люди могли видеть своих детей время от времени, подобные убеждения можно было бы легко отбросить. Страхи развеялись бы.

— Никто не должен делать подобных заявлений без каких-либо доказательств, — возразил Пенеллаф. — Это лишь вызывает ненужное беспокойство и панику — панику, которую будут использовать и создали Последователи.

— Согласен, — пробормотал я, глядя вниз, когда мы подошли к лестнице. — Смотри под ноги. Не хотелось бы, чтобы ты сохранила свою новую привычку, принцесса.

— Споткнуться один раз — не привычка, — заявила она. — И если ты согласен, то почему ты говоришь, что не удивишься, если другие будут думать так же?

Потому что я не был согласен. Однако я не мог этого сказать.

— Если я согласен, это не значит, что я не понимаю, почему некоторые так думают. Если Вознесенные действительно обеспокоены тем, что этим заявлениям верят, то все, что им нужно сделать, это позволить увидеть детей. Я не могу себе представить, чтобы это сильно мешало их служению богам.

Пенеллаф взглянула на свою подругу.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что вы двое говорите одно и то же, — сказала она.

Одна сторона моих губ скривилась, когда мы молча поднялись по ступеням и вошли на этаж их покоев. Дойдя до комнаты Тони, я остановился.

— Если ты не возражаешь, мне нужно поговорить с Пенеллаф наедине.

Тони посмотрела на Пенеллаф так, словно была на грани того, чтобы либо закричать, либо рассмеяться.

— Все в порядке, — заверила ее Пенеллаф.

Тони кивнула, открывая свою дверь.

— Если я понадоблюсь, постучи.

Она сделала драматическую паузу.

— Принцесса.

Пенеллаф застонала, когда дверь закрылась.

Я рассмеялся.

— Она мне действительно нравится.

— Уверена, ей было бы приятно это услышать.

— А ты бы хотела услышать, что ты мне действительно нравишься? — Подразнил ее я, повернувшись к ней лицом.

— Ты бы расстроился, если бы я сказала «нет»?

— Я был бы огорчен.

Пенеллаф фыркнула.

— Не сомневаюсь.

Я усмехнулся. Ее язвительность… Мне она нравилась.

Она пошла открывать свою дверь.

— О чем ты хотел поговорить?

Я шагнул к ней.

— Я должен войти первым, принцесса.

— Почему? Ты думаешь, меня кто-то может ждать?

— Если Темный пришел за тобой однажды, он придет за тобой снова, — сказал я с впечатляюще спокойным лицом, входя в ее покои.