— Ты в порядке?

Я закрыл глаза и кивнул, но это было не так. Киеран знал это. Сколько бы раз я не говорил, что в порядке, это было не так.

И никогда не будет.

НАСТОЯЩЕЕ IV

— Я совсем забыл об этом, — сказал я, разглядывая изящные изгибы ее челюсти, а затем мужественные линии, прорезавшие ее щеки и брови. — Лорд Деврис. То, что он сказал о тебе.

Я сделал неровный вдох.

— То, что он сказал мне.

Было уже поздно, где-то середина ночи. Киеран ушел проверить обстановку. Я лежал рядом с ней, прижимаясь к ней всем телом. Между нами не было ни дюйма свободного пространства. Не отрывая взгляда от ее лица, я нашел в свете свечей ее руки. Они лежали на ее животе, чуть ниже груди. Я провел пальцами по ее рукам. Они были невероятно неподвижными между моими, гладкими. Кости под ними казались такими хрупкими.

Ее кожа была все еще ледяной.

— Он был прав, понимаешь? Насчет того, что ты Избранная. Ни Киеран, ни я тогда не поняли этого.

Я переплел свои пальцы с ее пальцами. Секунды текли, превращаясь в минуты.

— Думаю, мы оба отгородились от всего этого. Я… я сделал это, потому что не хотел об этом вспоминать. Киеран поступил бы так же, потому что знал, что это причиняет мне боль.

Мне хотелось закрыть глаза. Тяжело было думать о том, что я был в плену, а тем более говорить об этом. Это был тот непроходящий стыд. Говорить об этом было так же трудно, как и признать, что я причинил себе боль.

— Я не узнал его, Поппи, и думал, что не забуду ни одного лица из тех, кто принимал в этом участие. Но я запомнил, и это… это засело у меня в голове. Мне стало интересно, скольких я забыл. Я даже не знаю, почему это имело значение. Думаю, что и сейчас не имеет.

Мой взгляд скользнул по ее профилю.

— Но меня это задевает, понимаешь? Я не могу вспомнить, о чем говорил этот Лорд. Видел ли он, как меня использовали? Был ли он там, когда я причинял боль другим, когда я питался ими, пока от них ничего не осталось? Был ли он там с Маликом в самом начале?

Я провел большим пальцем по ее руке.

— Он также был прав насчет Малика.

Низкий, грубый смех покинул меня.

— Он сказал: Принца не держат, и он сказал правду.

В наступившей тишине мне пришлось спросить, действительно ли это правда.

Может быть, Малика и не держали в клетке и на цепи все время, пока он был с Кровавой Королевой, но его удерживали.

— Его цепи были невидимы, — сказал я вслух, бросив взгляд на закрытую дверь комнаты. — И у этих цепей было имя.

Миллисент.

Его сердечная пара.

Я посмотрел на Поппи и даже не захотел представить, что наши роли поменялись местами. Поппи вместо Милли. Я вместо Малика. Но я знал одно.

— Я бы с радостью служил любому чудовищному существу, если бы это означало, что ты в безопасности. Я не могу винить его за это. Правда, не могу. Но…

Мой взгляд вернулся к ее щеке. К этим шрамам. Я наклонился и поцеловал шрам на ее виске.

— Я не знаю, как я могу простить его за то, что он собирался сделать с тобой. Может быть, он и не причинил тебе вреда своими руками, но его действия оставили на тебе свои следы.

Следы как физические, так и эмоциональные. Следы, которые она до сих пор носит в себе и, скорее всего, всегда будет носить.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я простил его. Я хочу, но… Но мне нужно было время. Мне нужно было поговорить с ним. Мне нужно было понять, а сейчас ничего этого не было. И все же я хотел этого.

Потому что я видел, как Малик умирал в Храме Костей. Сбитый с ног. И, черт возьми. Это унесло часть меня. Он был моим братом, его выбор и все такое.

Отбросив мысли о Малике, я слабо улыбнулся, вспомнив свой первый день охраны Поппи.

— Помнишь, когда ты наконец-то заговорила со мной? Это было после того, как ты оказалась в атриуме.

Моя улыбка быстро угасла, когда я подумал о том, что последовало дальше.

Герцог.

И ее кошмары.

ДЕВА ЗАГОВОРИЛА

На следующий день после полудня Дева молчала, когда мы стояли у одного из коридоров, ведущих на кухню, и ждали возвращения Тони.

Она стояла так же тихо, как и всегда, вскинув подбородок и сцепив руки на талии.

— Может быть, тебе что-нибудь нужно, пока мы ждем?

Она покачала головой.

— Ты хорошо отдохнула прошлой ночью?

Она кивнула.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Так она отвечала на любой мой вопрос. Кивок или покачивание головой. Она не разговаривала со мной. Она также не говорила при мне.

Вспомнив о том, что я подслушал, как она обсуждала с Тони, я сдержал усмешку. Когда-нибудь ей придется говорить в моем присутствии. Она должна была это знать.