— Нет, — остановил я ее. — Они просто заставляют молодых женщин, которые заставляют их чувствовать себя неполноценными, обнажать свою кожу перед тростью и делать с ними бог знает что еще, — напомнила я ей. — Да, принцесса, они действительно достойные примеры всего, что есть хорошего и правильного в этом мире.

Ее грудь резко поднялась, губы разошлись.

— А ты думала, что я не узнаю, что это за уроки герцога? — Спросил я ее. — Я же сказал, что узнаю.

Она попятилась назад, кожа на ее горле и щеках покраснела.

— Он использовал трость, вырезанную из дерева Кровавого леса, и заставил тебя частично раздеться.

Я потянулся вверх, ухватившись за решетку, когда во мне вновь вспыхнула ярость.

— И он сказал тебе, что ты заслужила это. Что это было для твоего же блага. Но на самом деле все, что он сделал, это удовлетворил свою больную потребность причинять боль.

— Как? — Прошептала она.

— Я могу быть очень убедительным.

Поппи отвернулась, зажмурив глаза. По ее телу пробежала дрожь, затем ее взгляд вернулся к моему.

— Ты убил его.

Вспомнив, как умер герцог, я улыбнулся.

— Да, и я никогда не получал такого удовольствия от того, как жизнь уходит из глаз человека, как во время смерти герцога. У него был свой конец.

Я выдержал ее взгляд.

— И поверь мне, когда я говорю, что его очень медленная и очень мучительная смерть не имеет ничего общего с тем, что он был Вознесенным. Я бы в конце концов добрался до Лорда, но ты сама позаботилась об этом больном ублюдке.

Поппи несколько мгновений смотрела на меня, затем тряхнула головой, распустив по лицу прядь волос.

— То, что герцог и лорд были ужасными и злыми, не делает тебя лучше. Это не делает всех Вознесенных виновными.

— Ты абсолютно ничего не знаешь, Поппи.

Отойдя в сторону, я отпер дверь камеры. Я не собирался разговаривать с ней через решетку.

Не сводя с нее глаз, я вошел, но делал это осторожно. Зная ее, она воспользуется этими цепями, чтобы придушить мою задницу. Я закрыл за собой дверь камеры.

— Нам с тобой нужно поговорить.

Она подняла подбородок.

— Нет, не нужно.

— Ну что ж, у тебя действительно нет выбора, не так ли?

Я взглянул на оковы на ее запястьях, делая шаг вперед. Я остановился, глубоко вдыхая. До меня донесся ее запах, но также и запах крови. Ее крови. И я знал, что это ее кровь, а не чья-то другая, павшая в конюшне. Он был слишком сладким, слишком свежим. Озабоченность укоренилась.

— Ты ранена.

Поппи отступила назад.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке.

Я осмотрел ее, мой взгляд остановился на влажном пятне на ее рубашке.

— У тебя кровотечение.

— Совсем чуть-чуть.

Уже не заботясь о том, что она задушит меня цепями, я преодолел расстояние между нами. Это испугало ее. Она задыхалась, упираясь спиной в стену. Я воспользовался этим и потянулся к подолу грубой льняной рубашки.

— Не трогай меня!

Она дернулась в сторону, вздрогнув.

Все во мне замерло, когда я посмотрел на нее сверху вниз. Паника, которую я услышал в ее голосе. Боль.

— Не надо, — повторила она.

Задвинуть все за эту стену внутри меня было как никогда трудно.

— Ты не возражала, когда я прикасался к тебе прошлой ночью.

Ее губы скривились.

— Это была ошибка.

— Правда?

— Да, — шипела она. — Я бы хотела, чтобы этого никогда не было.

Без сомнения, это была правда. Горькая правда, которую я уже знал. Тем не менее, ее слова пронзили до глубины души. Эти стены оказались не такими уж и крепкими, как я думал.

— Как бы то не было, — сказал я, — ты все еще ранена, принцесса, и ты позволишь мне взглянуть на это.

Ее подбородок снова поднялся.

— А если нет?

Я рассмеялся, искренне забавляясь ее сопротивлением, но был впечатлен им. Но я не стал снова с ней спорить.

— Как будто ты можешь меня остановить. Ты можешь либо позволить мне помочь тебе, либо…

— Или ты заставишь меня?

Я не хотел, но заставил бы. Ей было больно. Проклятые боги, я почти молился, чтобы она покорилась.

Поппи так долго смотрела на меня, что я начал говорить себе, что принуждение может быть необходимо. Я не знал, насколько сильно она ранена, но даже небольшие раны могут обернуться плохо для смертного.

Она отвернулась.

— Почему тебя вообще волнует, что я истеку кровью, тебе какое дело?

— Почему ты думаешь, что я хочу, чтобы ты умерла? — Возразил я. — Если бы это было так, почему бы я не согласился на требования моих людей? Мертвая ты мне не нужна.

— Значит, я твоя заложница до прихода Темного? Вы все планируете использовать меня против короля и королевы.

— Умная девочка, — пробормотал я, радуясь, что она все еще не признала правду. — Ты — любимая Дева Королевы.

Я попробовал еще раз.

— Ты позволишь мне осмотреть тебя сейчас?