Я снова прижал ее к земле, приоткрыв губы, изо рта потекла кровь.

— Прекрати!

Поппи остановилась.

Наконец-то.

Только ее грудь вздымалась, когда она смотрела на меня.

— Вот почему ты никогда по-настоящему не улыбался, — прошептала она.

Сначала я не понял, что она имеет в виду, а потом понял, что она увидела то, что мне с трудом удавалось скрывать от нее все это время. Мои клыки.

Поппи задрожала подо мной, ее руки ослабли.

— Ты монстр.

Я застыл над ней, боль от ее слов, их правда, пронзила меня до глубины души, но я отключился. Я ничего не чувствовал. Я был никем, когда сказал:

— Наконец-то ты увидела меня таким, какой я есть.

Губы Поппи задрожали, глаза заблестели. Она зажала рот, сдерживая слезы. Желание утешить ее, желание посмотреть, насколько она ранена, грозило разрушить то, что я держал в себе. Из нее ушла борьба. Мне это было нужно.

Но это было не то, чего я хотел.

Тем не менее, это было то, что я заслужил.

НЕ ВСЕ БЫЛО ЛОЖЬЮ

— Когда я сказал Делано, чтобы он поместил ее в безопасное место… — сказал я Киерану, который ждал меня в опустевшей конюшне, пока я смывал кровь с лица чистым ведром воды.

Он ждал меня после того, как я передал Поппи Делано и предупредил остальных не трогать ее, пока я выходил в прохладный лес.

Мне нужно было охладиться. Физически. Мысленно. Все. Потому что я был на грани того, чтобы потерять контроль над собой и сделать что-то, о чем потом буду жалеть.

Например, вырвать сердца у тех, кто требовал смерти Поппи.

Если бы я это сделал, все пошло бы наперекосяк. Жизнь Поппи была на волоске. Как и жизнь Малика. Все чертово королевство было под угрозой. Мне нужно было спокойствие. Я нашел его.

Я провел полотенцем по лицу.

— Я не имел в виду темницы.

— Да, но, скорее всего, это единственное место, откуда она не сможет сбежать и всех перебить, — сухо ответил он.

— Правда. Ты знаешь, как Филиппс догадался об этом?

— Точно не знаю, но, как я уже говорил, он задавал вопросы с того момента, как мы покинули Масадонию.

Я полагал, что сейчас это не имеет значения, но, если бы он держал свои подозрения при себе — черт, он же не виноват. Он просто выполнял свой долг.

— Пришло известие из дома.

Распахнув дверь сарая, я начал спускаться по набитому снегу.

— Аластир наконец-то узнал о моих планах.

Киеран выругался.

— Мы знали, что это произойдет независимо от того, что удастся Эмилю.

— Да, но это еще не все.

Открыв боковую дверь в крепость, я придержал ее для Киерана.

— Мой отец уже в пути.

Он остановился, подняв брови.

— Какого черта?

— У меня была такая же реакция.

Я быстро рассказал ему о Берктоне и о своем плане задержать их там.

— Мне придется убедить его, что сохранить ей жизнь — лучший вариант действий.

— А если нет?

— Тогда война между Солисом и Атлантией будет наименьшей из забот нашего народа.

Я прошел мимо закрытых дверей в Большой зал.

— Я не позволю своему отцу причинить ей вред.

Остановившись, я повернулся лицом к Киерану.

— И я не ожидаю, что ты будешь со мной согласен.

Он напрягся.

— Если ты будешь выступать вместе со мной против моего отца, это будет измена, — напомнил я ему. — Я не позволю изгнать тебя из королевства — из твоей семьи.

— Узы…

— Это приказ, — сказал я, зная, что это дает Киерану выход.

Глаза Киерана стали яркими, светящимися голубыми.

— Это полный бред, Кас.

— Скорее, это в кои-то веки я поступаю правильно.

— Нет, это скорее ты, как всегда, упрямый засранец, — ответил он. — Как ты думаешь, что сделает Делано, если дело дойдет до тебя и твоего отца? Нейлл? Элайджа? Моя сестра? Эмиль? Я могу перечислить всех, кто поддержит тебя.

— Им будет отдан тот же приказ.

— Ты думаешь, это будет иметь значение? Чертовы боги, Кас. Ты ведь сам это знаешь.

Киеран покачал головой.

— Они верны тебе не только потому, что ты принц. Они верны тебе, потому что ты им небезразличен.

— Я знаю, — ответил я. — И поэтому я не хочу, чтобы они в этом участвовали.

— У меня для тебя предупреждение об очевидном, все мы уже участвуем в этом.

— Нет, не это.

Я покачал головой, глядя в коридор.

— Все согласились поддержать меня в освобождении брата. Никто не соглашался на это.

— И что же это?

Я не был уверен, что смогу ответить на этот вопрос. Все, что я знал, это то, что я не позволю никому отнять у Поппи жизнь.

— Это то, что есть, — ответил я, продолжая идти. — Я хочу, чтобы Джерико убрался отсюда. Отправь его в Предел Спессы или обратно в Атлантию, но он должен уйти.