— Мудрая мысль. Он — проблема.

Киеран сделал паузу.

— Как и это.

Сухой смешок покинул меня, когда я потянулся к выходу.

— Разве я, блядь, не знаю этого?

— Нам нужно поговорить.

Киеран положил руку на дверь, не давая мне открыть ее.

— Ты был с ней сегодня ночью.

— Конечно, был.

Его голубые глаза встретились с моими.

— Но я не буду говорить об этом, и ты это знаешь.

Я знал.

— Я думал, ты сказал, что она уйдет от тебя такой же, какой пришла, — сказал Киеран тихим голосом. — Очевидно, что это не так. Какого хрена, Кас?

Я провел рукой по волосам.

— Оказывается, я — тот еще кусок дерьма. Ясно?

Я снова потянулся к двери.

Ладонь Киерана прижалась к ней.

— Нет, не ясно.

Моя рука сжалась в кулак, я уставился на него, в глазах вспыхнул гнев.

— У нас действительно нет времени на этот разговор, Киеран.

— Мы успеем, потому что то, что я видел там, в конюшне? Ты позволил ей одержать над собой верх. Много раз.

Я рассмеялся.

— Ты же знаешь, что она умеет драться.

— Ни хрена подобного, но ты же чертов элементальный атлантиец. Она все еще просто смертная, способная или нет. Ты мог бы легко взять ее под контроль. Но ты этого не сделал. С любым другим человеком, неважно, слабого пола он или нет, ты бы справился…

Киеран ткнул пальцем в сторону конюшни.

— …в считанные секунды. А с ней — нет. Почему?

Проведя языком по верхним зубам, я покачал головой.

— Что с тобой происходит? С ней? И не надо мне отвечать ерундой, не тогда, когда ты готов пойти против отца из-за нее.

Гнев напряг черты лица Киерана.

— Ты не должен скрывать от меня дерьмо, Кас. Мы прошли через слишком многое, чтобы ты начал делать это снова, так что давай не будем повторяться. В чем дело?

В чем дело?

— У меня нет времени вникать в это. У нас нет времени. Мы поговорим, — сказал я ему, подавляя раздражение.

Он имел полное право задавать вопросы.

— Я обещаю.

Киеран на мгновение задержал на мне взгляд. Его челюсть напряглась, когда он поднял руку. Больше он ничего не сказал, пропуская меня вперед. Я вел себя как дерьмо, скрывая от него все, но это… что бы там не было с Поппи, все было по-другому.

Я вышел на узкую лестницу, уже чертовски обеспокоенный. Подземный уровень Хейвен Кип был сырым и затхлым. Тревожным. Комфорт не входил в планы тех, кто строил этот замок. Это был страх.

Поппи было не место здесь, внизу.

Ее место — на солнце.

Взяв себя в руки, я нырнул под низкую дверную раму и вошел в тускло освещенный зал. Тусклый блеск костей старых богов, украшавших потолок, преследовал меня, пока я шел к месту, где ждал Делано.

— Уходи, — сказал я ему.

Вольвен заколебался, оглядываясь на камеру, но все же ушел.

Я шагнул вперед, окинув ее взглядом. Она сидела на тонком грязном матрасе, прижавшись спиной к стене. Ее лицо было бледным, но взгляд был таким же вызывающим, как всегда. Смелым. Дерзким.

— Поппи.

Я вздохнул, ненавидя то, что она здесь. Ненавидя, что она здесь из-за меня, но зная, что стоит мне выпустить ее, как все станет еще хуже.

— Что мне с тобой делать?

— Не называй меня так.

Она вскочила на ноги. Цепи зазвенели, привлекая мое внимание.

Моя челюсть сжалась. Делано не стал бы заковывать ее в цепи, если бы у него не было причины, а значит, она, скорее всего, напала на него.

Я перевел взгляд на нее.

— Но я думал, что тебе нравится, когда я это делаю.

— Ты ошибался, — ответила она. — Чего ты хочешь?

Твердость в ее голосе? Холодность? Она была жестокой, но все это было тонким, как лезвие. Хрупким.

— Больше, чем ты можешь предположить, — сказал я.

— Ты здесь, чтобы убить меня?

Ее вопрос удивил меня.

— А зачем мне это делать?

Поппи подняла руки и загремела путами.

— Ты приковал меня цепями.

Вообще-то, нет, но не было никаких причин для того, чтобы ее гнев обратился на Делано больше, чем он уже был.

— Да.

Ее ноздри раздулись.

— Все снаружи хотят моей смерти.

— Это правда.

— А ты атлантиец, — сказала она с таким же отвращением, как и при разговоре о крысищах. — Вот что ты делаешь. Ты убиваешь. Ты разрушаешь. Ты проклинаешь.

Я коротко рассмеялся.

— Иронично слышать это от человека, который всю жизнь был окружен Вознесенными.

— Они не убивают невинных и не превращают людей в монстров…