— Люди здесь готовы даже выступить против своего короля ради тебя, но, если они подумают, что ты обвел их вокруг пальца, ради чертовой Девы, ты рискуешь потерять их поддержку. А ты этого не хочешь.

Элайджа был абсолютно прав. Мой отец приближался. Ему нужна была ее голова, а он был королем. Его власть превышала мою, за исключением этого места. В Солисе они были преданы мне. Только поэтому я стоял на своем месте. Но если я лишусь их поддержки?

Поппи потеряет свою жизнь.

Паника и боль грозили вернуться, но я не позволил себе этого. Я готов был сделать все, чтобы этого не случилось. Все, что угодно. Даже если бы это означало стать тем, кого она ненавидела больше всего.

Темным.

— Я знаю, — сказал я ему.

Элайджа кивнул и отпустил мою руку. Я повернулся и обогнул угол сторожки.

Киеран отступил от дверей сарая, мотнув головой в мою сторону. Его рык был низким и яростным.

— Все в порядке.

Я провел левой рукой по его спине, проходя мимо. Ярость, вызванная запахом крови и тем, что она покрыла шерсть на его ноге и талии, пробила лед, сковавший мои внутренности.

Я выпустил этот гнев наружу, когда подошел к дверям сарая. Не сдерживая свою силу, я откинулся назад и ударил ногой в центр двери. Дерево раскололось и поддалось. Двери распахнулись, и все, что я позволил себе почувствовать, это злость, так как я быстро воспринимал то, что происходило передо мной.

Я увидел стражников. Вздыбленных лошадей. Чертов Джерико. И Поппи. Я видел ее, смелую и дерзкую, как всегда, с кинжалом из кровавого камня в руке.

— Хоук! — Поппи вскрикнула, в ее голосе слышалось облегчение, и я не позволил себе ни малейшего чувства.

Она бросилась ко мне.

— Слава богам, с тобой все в порядке.

Филиппс бросился вперед, схватив ее за руку.

— Не подходи к нему.

Мой взгляд метнулся к нему, к его хватке на ее руке. Поппи вырвалась.

Она повернулась к Джерико.

— Убей его! — Крикнула она, — Он…

Ее глаза расширились, и она увидела Киерана, подошедшего сзади.

— Хоук, за тобой!

Филиппс снова схватил ее, на этот раз за талию.

— Все в порядке, — сказал я ей, поднял арбалет и спустил курок.

Болт вонзился в цель, отбросив Филиппса от Поппи с такой силой, что охранника отбросило к столбу позади них, а Поппи упала вперед на колени.

Я опустил арбалет, и она посмотрела на стоящего перед ней Джерико, лохматый ублюдок улыбался. Потом она увидела лежащий среди соломы меч Филиппса. Я знал, в какой именно момент она увидела кровь, капающую на него, увидела Филиппса. Она дернулась.

Ладди, второй стражник, закричал, подняв меч, и бросился вперед.

— Мой меч и мой…

Делано выпустил болт, выйдя из тени стойл, и, схватив Ладди сзади, повалил его на усыпанную соломой землю.

Последний охранник бросился бежать. Я не запомнил его имени.

Киеран оказался быстрее, подпрыгнув в воздух. Он приземлился на смертного, впился когтями в его спину, а затем сомкнул свои мощные челюсти на шее Охотника и свернул ее.

Наступила тишина.

Но и это длилось недолго.

Джерико вышел вперед и с ухмылкой посмотрел на Поппи.

— Я так рад, что оказался здесь и стал свидетелем этого момента.

— Заткнись, Джерико, — прорычал я, ветер хлестал меня по спине.

Поппи подняла голову, ее глаза встретились с моими. Ее коса упала на плечо, и одна прядь волос, как всегда, была у нее перед лицом. Я понял, что она не надела плащ. Неужели Филиппс собирался вывести ее в такую погоду без одежды? Она могла замерзнуть или заболеть. Я не чувствовал ни капли вины за то, что убил этого имбецила.

— Хоук? — Прошептала она, хватаясь пустой рукой за влажную солому.

Я ничего не почувствовал.

Поппи отшатнулась, ее грудь быстро вздымалась.

Я был никем.

— Пожалуйста, скажи мне, что я могу убить ее, — сказал Джерико. — Я точно знаю, какие куски я хочу отрезать и отправить обратно.

— Только тронь ее, и на этот раз ты потеряешь не только руку, — предупредил я его, не сводя с нее взгляда. — Она нужна нам живой.

ПРЕРЫВИСТОЕ ДЫХАНИЕ

— С тобой неинтересно, — пробормотал Джерико, когда Поппи уставилась на меня. — Я уже говорил тебе это раньше?

— Раз или дюжину, — сказал я.

Поппи вздрогнула.

Она вздрогнула из-за меня. Я не мог позволить себе пережить это. Я также не мог позволить себе увидеть то, что я сделал в ее глазах. Я уже знал, что там было. Неверие. Зарождающееся понимание. Ужас. Боль. Предательство…

Я отвернулся, мой взгляд скользнул по окровавленной соломе и телам.

— Этот беспорядок нужно убрать.