— Не особенно. Почему она должна стоять здесь и ничего не делать только потому, что это все, что я могу делать?

— Это действительно все, что ты можешь сделать?

— Ты стоял прямо здесь, когда Ее Светлость напомнила мне, что я не должна смешиваться или…

— Или вступать в отношения.

— Она сказала «общаться», — сказала Поппи.

— Но ты не обязана оставаться здесь.

— Я не обязана.

Она снова повернулась к столу.

— Я бы хотела вернуться в свою комнату.

Я стиснул зубы.

— Ты уверена?

— Конечно.

Я отошел в сторону.

— После тебя, принцесса.

Ее глаза сузились.

— Тебе нужно перестать называть меня так.

— Но мне это нравится.

Она обошла меня и подняла подол юбки.

— А мне нет.

— Это ложь.

Ее губы дернулись, когда она покачала головой. Я последовал за ней сквозь толпу людей в масках, которые, казалось, не замечали, кто идет среди них. В Большом зале было прохладно. Поппи посмотрела на одну из открытых дверей, ведущих в сад.

— Куда ты идешь? — Спросил я, когда она продолжила свой путь, поспешно отвернувшись от сада.

Поппи повернулась ко мне лицом, ее нос в замешательстве прижался к маске.

— В свою комнату, так как я…

Я начал говорить, но мой взгляд остановился на ее волосах, а затем на тонком кружеве ее лифа.

— Я был неправ, когда сказал, что ты выглядишь прекрасно.

— Что? — Прошептала она.

— Ты выглядишь просто восхитительно, Поппи. Великолепно.

И это действительно было так.

— Я просто… мне нужно было сказать тебе это.

Ее глаза расширились за маской, и она уставилась на меня — на мое лицо, к счастью. Если бы она посмотрела ниже, я боялся, что она увидела бы, насколько правдивыми были ее слова. Мой взгляд вернулся к кружевам ее лифа.

Мне действительно нужно было лучше контролировать себя.

И мне нужно было продолжать.

Я не ожидал, что мне удастся так быстро и легко оставить ее одну. У меня было время до прихода Киерана. Я мог бы отвести ее в ее покои и уговорить вернуться позже, но…

Сад был ее местом, и я хотел, чтобы она увидела его в последний раз. Я хотел, чтобы она улыбнулась.

И если быть честным с самим собой, то вывести ее в сад сейчас было связано не только с моими планами. Дело было еще и в том, что, когда я проводил с ней время, что-то происходило. Что-то почти волшебное.

Я был… я был просто собой.

Касом.

И, блять, если бы это не было опасно. Может быть, даже идиотизмом. Потому что я был достаточно самосознателен, чтобы понять, что за то короткое время, что я знал ее, между нами образовалась связь — связь, которая вовсе не была односторонней. Будь у меня хоть капля здравого смысла или будь я таким, каким был до того, как Кровавая Корона взяла меня в плен, я бы пресек это дерьмо в зародыше. Но я больше не был им. Не был им уже несколько десятилетий. Теперь я был гораздо более импульсивным и безрассудным. Эгоистичным. Когда я хотел чего-нибудь, я добивался этого.

И не похоже, что после сегодняшнего вечера у меня будет еще много возможностей для этого.

— У меня есть идея, — сказал я, заставив себя посмотреть на нее.

— Правда?

Я кивнул.

— Она не предполагает возвращения в твою комнату.

Она закусила губу между зубами.

— Я уверена, что если я не останусь на Ритуале, то от меня будут требовать возвращения в мою комнату.

— Ты в маске, как и я. Ты не одета как Дева, — заметил я. — Если воспользоваться твоей собственной идеологией прошлой ночи, никто не узнает, кто из нас кто.

— Да, но…

— Если только ты не хочешь вернуться в комнату.

Я начал ухмыляться.

— Может быть, ты так увлечена этой книгой…

Ее щеки стали розовыми.

— Я не увлечена этой книгой.

Это меня несколько разочаровало.

— Я знаю, что ты не хочешь сидеть взаперти в своих покоях. Нет причин лгать мне.

— Я…

Она обвела нас взглядом.

— И куда же ты предлагаешь мне пойти?

— Куда мы пойдем?

Я наклонил подбородок в сторону входа в сад.

Ее грудь поднялась от глубокого вздоха.

— Я не знаю. Это…

— Раньше это было убежищем. Теперь оно превратилось в место кошмаров, — сказал я, и у меня заныло в животе от осознания того, что именно из-за меня она больше не может этого видеть. — Но так будет только в том случае, если ты позволишь.

— Если я позволю? Как я могу изменить тот факт, что Рилан умер там?

— Никак.

Уголки ее рта напряглись.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Я придвинулся к ней ближе, встретившись с ней взглядом.