Он снова остановился, его спина выпрямилась, и он уставился на меня. В его чертах появилось понимание. Он наконец-то понял. Кем я был. Что он с радостью принял меня в свою охрану и позволил спать под своей крышей. И почему я здесь. Его глаза метнулись к двери.

— Беги, — призвал я. — Я осмелюсь.

Герцог Тирман запер дверь.

— Ах, вот оно что.

Проведя пальцами по длине трости, я наклонился вперед.

— Хоть один проблеск интеллекта.

— Ты, — прорычал он.

Я обхватил рукой конец трости.

— Я?

Губы Тирмана оттопырились. Его подбородок опустился, и он издал низкий рык.

— Темный.

— Так говорят.

Я натянуто улыбнулся.

— Но я бы предпочел, чтобы ты обращался ко мне правильно. Я принц Кастил Да’Нир.

— А я-то думал, что это будет ублюдок-предатель.

Я мягко рассмеялся.

— Это тоже подходит, но ты забыл часть этого титула. Предательский, убийственный ублюдок.

Его горло с трудом сглотнуло.

— Вот как?

Я кивнул.

— Ты планируешь совершить убийство?

— Всегда, — пробормотал я.

На его виске запульсировал мускул, и прошло много времени.

— Я знаю, что ты планируешь. Тебе это не сойдет с рук. Ты должен это знать.

— Должен?

— Ты находишься в моем доме, в моем городе и там, и там полно моих охранников.

Он вздернул подбородок.

— Мне стоит только крикнуть, и тебя окружат. Ты никак не сможешь сбежать.

— И что тогда? — Спросил я.

Он улыбнулся.

— Тогда я отправлю твою голову обратно королеве.

Я фыркнул.

— Это прозвучало совершенно драматично и в корне неверно.

— И что именно было неверно?

Он отступил на шаг, явно думая, что я не заметил.

— Твой город не полон верных тебе стражников. И не был таковым уже давно, — сказал я ему.

Почему-то Вознесенный стал еще бледнее.

— И ты даже не представляешь, что я планирую.

Тогда Тирман рассмеялся.

— Ты думаешь, я не знаю?

— Ну, ты же не знал, что мы уже давно находимся в твоем городе и доме, — заметил я. — Видите ли, я не хотел бы давать тебе слишком большую фору.

Он засмеялся, низко и тяжело.

— Знаешь, королева сказала, что у тебя ловкий язык.

— Правда? — Спросил я. — Я не удивлен, что после всего этого она все еще одержима моим языком.

— Это не единственное, что она сказала.

— Уверен, что нет.

Повторения разговора с лордом Деврисом не будет. Времени было мало. Мне нужно было подготовиться к Ритуалу.

— Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этой суке.

— Тогда почему ты здесь?

Он взглянул на трость.

— Твой брат?

Я покачал головой.

Его щеки полыхнули.

— Дева.

Я улыбнулся.

— Ты не получишь ее в свои руки, — поклялся он, его темные глаза сверкали. — Я обещаю это. Ты не…

— Знаешь, что меня восхищает в деревьях, растущих в Кровавом лесу?

Я прервал его, проведя ладонью по гладкой стороне красновато-коричневой трости, наслаждаясь гулом его гнева.

— Кроме того, что ты явно относишься к этим тростям так, словно они являются продолжением твоего увядшего члена?

Он зашипел сквозь стиснутые зубы.

Я усмехнулся.

— В то время как кровавый камень не оставляет от Вознесенного ничего, древесина дерева Кровавого леса просто убивает вампира. Медленно. Болезненно.

Одна сторона моих губ изогнулась, когда я встретил его взгляд.

— Останки гниют и разлагаются, как и любое другое тело.

Тирман сглотнул.

— И что это делает с атлантийцем?

— Не так уж и много.

Я ухмыльнулся.

— Держу пари, что это тебя задевает. Вознесенные так хотят притвориться, что они благословлены богами. Мы с тобой оба знаем, что это полная чушь. Вы не являетесь ничем особенным. И никогда не были. Никто из вас не особенный. Вы лишь жалкое подражание нам, отчаянно цепляющееся за последние остатки своей слабеющей власти и привилегий.

— И ты думаешь, что ты лучше нас? — Ответил он.

— Большинство из нас — да. А я? Нет. Я не намного лучше. Черт, возможно, я даже хуже некоторых Вознесенных. Но ты?

Я направил на него трость.

— Ты даже не лошадиное дерьмо по сравнению со мной.

— Ты наглец…

— Предательский, убийственный ублюдок. Я знаю.

Я вздохнул.

— В любом случае, вернемся к этим тростям.

Я смотрел на него полуоткрытыми глазами.

— Я знаю, что ты с ними делаешь.

Тирман замолчал.

— Я знаю, что ты использовал на ней.

Его плечи распрямились.

— И она сказала тебе об этом?

— Поппи не сказала ни слова.

Брови Тирмана взлетели вверх.

— Поппи? — Повторил он, и я понял, что совершил ошибку.

Я оступился. Герцог уставился на меня, по его щекам медленно расползалась улыбка.