Она тайком пробиралась в городскую библиотеку, что было отвратительно мило… пока я не подумал о том, что ей пришлось тайком пробираться в такое безобидное место, как Атенеум. Это была ее жизнь. Мне стало жаль ее.

Пока я не поднял голову и не увидел, что она стоит на чертовом оконном карнизе, выходящем на Рощу, слишком далеко от очень твердой земли. Войдя в Атенеум, я не мог даже предположить, что она там делает. Я прошел множество запахов, залов и лестниц, чтобы добраться до этажа, на котором, как я полагал, она находилась. И вот, наконец, я проследил за тем, что, как я был уверен, было прекрасной задницей, до уединенной и довольно прохладной комнаты, несмотря на тепло других помещений. Я нацелился на открытое окно.

И примерно в этот момент мой юмор угас.

Убедившись, что дверь в комнату заперта, я направился к проклятому окну.

— Ты все еще там, принцесса? — Позвал я. — Или ты упала навзничь? Я очень надеюсь, что это не так, потому что я уверен, что это плохо отразится на мне, так как я предполагал, что ты находишься в своей комнате.

Я положил руки на подоконник.

— Хватит упрямиться. И стоять на карнизе в дюжинах футах от земли по причинам, которые я не в силах постичь, но до смерти хочу узнать.

— Черт возьми, — прошептала она.

Я сдержал усмешку, напомнив себе, что злюсь на нее. И вполне заслуженно. Она ставит под угрозу свою жизнь и мои планы. Я высунулся из окна и посмотрел направо. Она стояла, прижавшись к каменной стене, прижимая к груди книгу. Я поднял бровь.

— Привет? — Пискнула она.

Это все, что она могла сказать?

— Залезай внутрь

Она не двинулась с места.

Вздохнув, я протянул руку. Я поклялся богами, что если мне придется лезть туда…

— Сейчас.

— Ты можешь сказать «пожалуйста».

Мои глаза сузились.

— Я мог бы сказать тебе много чего, и ты должна быть благодарна, что я держу это при себе.

— Неважно, — пробормотала она. — Отойди.

Я ждал, желая взять ее за руку, чтобы быть уверенным, что она не поскользнется и не умрет, но, когда она не сделала ни одного движения, чтобы взять ее, я проглотил целую тележку проклятий и отступил назад.

— Если ты упадешь, у тебя будут большие неприятности.

— Если я упаду, я буду мертва, — сощурилась она. — Так что я не совсем понимаю, как у меня могут быть неприятности.

— Поппи, — огрызнулся я.

Через секунду в окне показалась нижняя половина ее тела в плаще. Она ухватилась за верхний подоконник, затем нырнула. Она начала отпускать…

Я рванулся вперед, обхватывая ее за талию. Ее сладкий, свежий аромат окутал меня, когда я втащил ее внутрь. Когда я опустил ее ноги на пол, ее тело оказалось прижатым к моему. Не отпуская ее руки, я потянулся к задней части ее капюшона. Если бы я собирался кричать на нее, то делал бы это, глядя на нее, а не на теневое пространство.

— Не надо…

Я опустил ее капюшон. Ее черты лица все еще оставались лишь частично открытыми для меня. Разочарование захлестнуло меня, но это было лучше, чем вуаль.

— Маска.

Я посмотрел на шелковистые пряди волос, выбившиеся из косы и упавшие ей на щеку.

— Это навевает старые воспоминания.

Ее щеки потеплели, когда она попыталась вырваться из моих объятий, но ничего не добилась.

— Я понимаю, что ты, наверное, возмущён…

— Наверное?

Я рассмеялся.

— Хорошо, хорошо. Ты определенно возмущён, — поправила она. — Но я могу объяснить.

— Я очень на это надеюсь, потому что у меня очень много вопросов, начиная с того, как ты выбралась из своей комнаты? — сказал я, хотя прекрасно знал, как.

Я просто хотел, чтобы она это признала.

— И, наконец, почему, ради всего святого, ты оказалась на карнизе?

Этот упрямый подбородок поднялся.

— Ты можешь отпустить меня.

— Могу, но не знаю, стоит ли. Ты можешь совершить еще более безрассудный поступок, чем вылезти на карниз, ширина которого не превышает одного фута.

За белой маской ее глаза сузились.

— Я не упала.

— Это как-то улучшает ситуацию?

— Я этого не говорила. Я просто указываю на то, что ситуация была полностью под моим контролем.

Она считала это контролем? Она действительно так считала. Я моргнул, и мое веселье вернулось, когда я рассмеялся.

— Ты держала ситуацию под контролем? Мне бы не хотелось видеть, что происходит, когда ты этого не делаешь.

На самом деле, я бы с удовольствием посмотрел на то, что происходит, когда она этого не делает.

По ее телу пробежала дрожь. Я почти не уловил этого, но плащ разошелся, и то, что она носила под ним, было не таким уж толстым. Боже, как я надеялся, что это снова не чертова ночная рубашка. А может, я надеялся.

Она зашевелилась, пытаясь выскользнуть. Ничего не вышло. Зато наши тела оказались еще ближе друг к другу. Я сдержал ругательство, когда ее мягкий живот коснулся моего таза, посылая резкий, пульсирующий разряд возбуждения.