Он наклонил ко мне голову и прошептал: — Дыши, лисса.

Я не осознавала, что задержала дыхание более чем на пять секунд. Кажется, я не была так спокойна, как думала. Я сделала долгий, глубокий вдох, вдыхая его свежий цитрусовый аромат. Никто из нас не двигался несколько мгновений. Возможно, несколько минут. Я стояла там, защищенная его телом и телом Одина. Он не двигался, пока мое дыхание не выровнялось. Затем он прижал свои прохладные губы к моему лбу.

Он отступил назад, и я в последний раз погладила блестящую черную гриву Одина, благодарная за то, что он сегодня не попытался укусить меня за руку. Он не пытался этого сделать и прошлой ночью.

Видимо, он уже смирился со всей этой историей о том, что я пытаюсь убить Эша.

Крепко держа Эша за руку, мы повернули к входу в дом, и трое охранников подошли к нам.

Каждый солдат двигался в идеальной гармонии, встав на колени, когда они стучали кулаками по доспехам, в то время как два ряда примерно из трех десятков других стояли друг напротив друга, обнажая мечи из теневого камня. Они высоко подняли их, создавая проход.

— Ух ты, — пробормотала я, широко раскрыв глаза, когда поняла, что эхо их кулаков заглушило разговоры, доносившиеся из мэрии.

Одна сторона губ Эша изогнулась, когда его большой палец двигался взад-вперед по моему.

— Тебе понравилось?

— Это было довольно впечатляюще, — сказала я, когда мы двинулись вперед.

Я слышала шипение мечей, рассекающих воздух, опускающихся позади Рахара, Карса и Рейна, когда они следовали за нами. Настолько тихо стало в мэрии.

Мы прошли через двери входного дома, и мой взгляд тут же метнулся к круглой арке, ведущей на главный этаж мэрии. Я точно помнила, как долго шла от этой двери до возвышения.

Мне казалось, что прошло десять лет.

— Я собираюсь выйти, — сказал Рейн, посмотрев между нами, когда двери входного дома закрылись. — И объявить о вашем прибытии.

— Хотелось бы мне просто войти, не устраивая из этого ничего особенного, — призналась я, пока Эш продолжал гладить мою руку большим пальцем.

Рейн выгнула бровь.

— Это традиция, Серафина.

— Сера, — пробормотала я, глядя на арку.

— И Рейн любит делать заявления, — прокомментировал Рахар, его плечо коснулось плеча Рейна, когда он двинулся к узкому столу вдоль противоположной стены. — Потому что он хорош в этом.

Щеки рыжеволосого бога порозовели.

— Я в этом прекрасен, — поправил Рейн.

Рахар фыркнул, взял кувшин и подошел к нам с двумя бронзовыми кубками.

— Я думаю, это глинтвейн.

— Спасибо. — Я взяла чашу и торопливо отпила. Я едва почувствовала вкус специй.

Эш сделал гораздо более спокойный глоток, когда Лейла появилась в арке, ее косы были зачесаны назад в узел на затылке.

— Все должно быть готово через несколько минут.

Всего несколько минут?

Я сделала еще один глоток, на этот раз только один.

— Сколько здесь людей?

Лейла оглянулась через плечо.

— Все.

— Все? — пискнула я. Это было сто тысяч. Я крепче сжала чашу. Ну, на самом деле, их было бы больше, если считать вновь прибывших.

Ого!

— Давай, иди туда, — сказал Эш. — Просто дай нам пару минут, прежде чем ты сделаешь объявление.

Рейн кивнул, мельком взглянув на меня. Он начал поворачиваться, но остановился и тихо сказал: — С тобой все будет хорошо, Сера.

— Спасибо, — прошептала я.

— С нами тоже? — спросил Рахар, когда Рейн прошел мимо него и вошел в главный этаж.

— Если позволите, — попросил Эш.

Рахар повернулся, когда Карс коротко поклонился.

— Увидимся там, — сказал божок.

Я неловко помахала им рукой, чем вызвала у Карса еще одну улыбку.

Потом остались только Эш и я.

Эш поставил свою чашу на ближайший постамент.

— Ты помнишь, когда мы были здесь в последний раз?

— Конечно. — Мое сердце подпрыгнуло, но на этот раз по совсем другой причине. — Это было, когда я поняла, что влюблена в тебя.

Его губы приоткрылись.

— Это то, что ты хотела сказать, когда сказал мне, что хочешь этого союза между нами?

— Да, но я была слишком напугана и подумала…

Эш поцеловал меня.

И боги, это был разрушительный поцелуй, который был прекрасным и грубым, но каким-то образом бесконечно нежным. Это был еще один из его поцелуев, который говорил так много любви.

Он тяжело дышал, прижавшись лбом к моему.

— Когда мы были здесь в последний раз, я говорил тебе, что твоя красота захватила мое дыхание, — сказал он, обхватив мою щеку. — Это остается правдой, и даже большей правдой сейчас, но именно твоя сила и твоя смелость действительно пленили меня.

Нахлынувший поток эмоций взбудоражил атмосферу.