Умирающий Лес принадлежал Смерти, как и Тени. Так же, как им в основном не позволяли покидать Умирающий Лес, мне не позволяли привносить жизнь в этот участок земли. Но…

Я нахмурилась. Но ни жизнь, ни смерть не были абсолютными. Мои мысли неслись. В этом что-то было. Обереги, которые удерживали потерянные души в лесу, иногда ослабевали, и я почти вернула одну. Тогда я была в Умирающем Лесу, касалась Тени. Вот в чем разница.

Смерть не могла разорвать связь с Жизнью. Такая сила? Это было то же самое, что я показала прошлой ночью.

Я отвернулась от Теней и поняла, что то, что я сделала прошлой ночью, разбудило Колиса.

Потратив невообразимое количество времени, пытаясь решить, носить ли волосы распущенными или заплести их в косу, я наконец решила оставить локоны свободными. Эшу это понравилось, и мне это понравилось.

Я отступила назад, чтобы увидеть себя в зеркале, прикрепленном к дверце шкафа. Туника, которую выбрала Айос, была облегающей на груди, почти слишком тесной, как будто мерки были немного неверны, но покрой был облегающим, а строчки, которые сделала Эрлина, были более чем красивыми. Я не могла вспомнить, поблагодарила ли я ее за ее тяжелый труд, и даже если бы я поблагодарила ее, я хотела бы сделать это снова.

Я последовала совету Айос и надела тунику с черными леггинсами, и не думала, что у Рейна будут причины жаловаться.

Я глубоко вздохнула, кивнула себе и прошла через ванную комнату. Крошечные узелки беспокойства подпрыгивали в моем животе, когда я направлялась по узкому коридору в вестибюль. Там я нашла Ривера в его смертной форме, сидящего на кушетке с пергаментной пачкой.

Он поднял глаза, когда я вошла.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, и на щеках появился легкий румянец, который я могла видеть сквозь его волосы.

— Спасибо, — подошла я. — Надеюсь, Рейн согласится.

Улыбка появилась, но быстро исчезла.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я просто волнуюсь. Вот и все. — Я улыбнулась, надеясь, что это успокоит его, и взглянула на бумагу у него на коленях. — Ты что-то рисуешь?

Бледные волосы упали на его лоб, когда он посмотрел вниз. Одно плечо приподнялось.

— Я должен работать над своими письмами.

Мои губы дернулись.

— А ты работаешь?

Не говоря ни слова, он поднял пергамент и показал мне. Там были буквы, написанные удивительно тонкими, сложными линиями. Примерно в два раза меньше, чем должно быть. Остальная часть страницы была заполнена закрученными чернильными мазками, которые я быстро узнала.

— Ты рисуешь рисунок на дверях трона.

— Пытаюсь, — пробормотал он, качая ноги, которые не доставали до пола.

Я посмотрела на бумагу. Он запечатлел листья на плющевидных лозах, украшавших двери тронного зала и мою тунику.

— Я думаю, ты хорошо справляешься.

— Спасибо. — Еще один румянец пробежал по его щекам. — Хотя я не думаю, что Лиора будет рада.

— Лиора? — Я села рядом с ним.

— Она похожа на меня, — сказал он, заслоняя крошечный листок. — Но старше. Она не покидает гору Ри на большую часть времени, но она приходила, пока ты спала. Все дракены приходили. — Он нахмурился, как будто подыскивая слово. — Мы все чувствовали, что ты восстаешь как истинная Первозданная Жизни, — сказал он, говоря так, словно это было чем-то совершенно нормальным.

И я предположила, что это произошло, поскольку я чувствовала, что Колис делает то же самое.

Я обхватила колени руками.

— Лиора, которая иногда наблюдает за тобой и Джадис?

Он кивнул.

— Может быть, тебе стоит закончить оставшиеся письма для нее, — предложила я. — Ты уже почти на полпути.

— Я закончу. — Закусив губу, он взглянул на меня. — Хочешь порисовать? Мне это помогает, когда я волнуюсь.

— Рисование заставляет меня нервничать, — пошутила я. — Но спасибо. — Мой взгляд скользнул по нему. — Почему ты нервничаешь?

— Я не нервничаю.

Я подняла брови.

— Ты только что признался, что рисуешь, когда волнуешься, — указала я. — Так почему же ты волнуешься?

Его маленький носик сжался, когда он отвернулся.

— Я беспокоюсь, потому что ты беспокоишься.

Я отстранилась.

— Что?

— Ты мейя Лисса. Я… я чувствую это, — сказал он.

— О, боги. Я этого не знала. — Я неловко поерзала на сиденье. На самом деле, я это знала. Это просто затерялось среди всего остального, что я внезапно узнала. — Нотам.

Ривер кивнул.

Это была связь всех дракенов с истинным Первозданным Жизни.

— Итак, все дракены могут чувствовать, когда я встревожена?

Размахивая ногами, он кивнул.

— Старшие знают, как это блокировать. Я просто еще не научился.

— А как насчет Джадис?

— Я не думаю, что она может что-то чувствовать, — ответил он. — Она слишком мала.