Он сделал один из тех крошечных укусов, которые привели к появлению капельки крови, а затем прогнал ее языком, заставив меня застонать. После этого он на несколько секунд затих, как делал всегда. Я знала, что он делал в эти короткие мгновения. Он пробовал мои эмоции, проверяя, все ли со мной в порядке.

И в этот момент я была более чем в порядке.

Я была готова.

— Еще, — прошептала я.

Эш захихикал в такт моему пульсу, а затем его язык скользнул по моей коже, заставив меня затаить дыхание. Он втянул в рот мякоть моего горла, заставив меня вздохнуть, но затем продолжил.

В голосе промелькнул намек на разочарование.

— Эш?

— Хм? — Его губы танцевали на моих ключицах.

Я скользнула руками к его плечам.

— Я готова.

Эш замер на секунду, а потом вздрогнул.

— Я знаю, что готова. — Он толкнулся в меня, терся о мой клитор. — Ты вся мокрая.

По моим щекам разлилось тепло.

— Я не об этом говорила.

— Я знаю.

— Тогда…

Эш молниеносно переместился и накрыл мой рот своим. Его глубокий поцелуй был похож на то, как спичка ударяется о кремень и высекает сноп искр. Он был собственническим. Почти дикий в своей нужности, и мне это чертовски нравилось.

Я подняла ноги, обхватив его талию и приподнявшись, чтобы встретиться с его бедрами. Он застонал мне в рот, и по его телу пробежала дрожь. Мои губы распухли, когда он покинул мой рот.

— Я хочу, чтобы ты наблюдала за мной, — приказал он голосом, окутанным шелком и тенями. Он поцеловал мой подбородок, а затем изгиб шеи. — Я не хочу, чтобы ты отводила от меня взгляд. Понимаешь?

Я кивнула, наблюдая за тем, как края его волос задевают бока моей груди.

Он остановился, его дыхание прохладно коснулось моего соска, а взгляд переместился на меня.

— Я хочу услышать, как ты это скажешь, Лисса.

Мои глаза слегка сузились.

— Да.

Тенистая улыбка вернулась.

— Моя королева.

Его голова снова опустилась, но взгляд оставался прикованным к моим глазам, когда он взял в рот пик моей груди. От прикосновения его клыков к моей мягкой плоти во мне вспыхнуло желание. Он втянул в рот набухший пик, и даже если бы он не приказал мне, я бы не смогла отвести взгляд. Его язык заскользил по затвердевшему бутону, и мои глаза стали закрываться, когда я покачивалась на нем. Острые струйки удовольствия распространялись по мне. К тому времени, как он отпустил меня, я уже болела.

— Продолжай наблюдать.

— Да, — задыхалась я.

— Хорошо. — Его волосы задевали мою кожу, когда он перешел к моей левой груди. Его язык прошелся по ее выпуклости. — Чей рот на тебе?

Я моргнула.

— Твой.

Он прикоснулся к коже.

— Мой король?

Эш зажал мой сосок между большим и указательным пальцами. Я вскрикнула, выгнув спину, и его ухмылка стала совсем злой.

— Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя.

Мои ноги сжались вокруг него, и наши глаза снова встретились. В груди и между бедер поселилось ноющее давление.

— Никтос.

Его рык прорвался сквозь меня.

Я усмехнулась.

— Эш.

Он выразил свое одобрение, щелкнув языком.

— А чей член в тебе?

Мое сердце колотилось так быстро.

— Эш… — Он ударил еще до того, как я успела произнести его имя.

Эш пронзил кожу моей груди прямо над соском. Я закричала, не сводя с него взгляда. Мои руки метнулись к его волосам, когда резкая вспышка боли на мгновение захлестнула мои чувства, погладив страх, с которым я так упорно боролась, но…

Но это были его зыбкие глаза, которые держали меня.

Это клыки Эша пронзили мою вену. Губы и рот Эша жадно двигались. Это горло Эша жадно глотало. Это Эш пил из меня. Его член все еще был глубоко во мне. Это его имя я выкрикнула, когда его клыки вонзились в меня.

И это его имя я выкрикнула снова, когда боль быстро сменилась наслаждением, но… это было совсем другое ощущение, заставлявшее мои мысли хаотично метаться. Я так давно не чувствовала его укуса, но даже тогда я понимала, что он другой. Сильнее. Он застонал, продолжая пить из меня. В его глазах кружилась пелена, а зрачки расширились. К тому же он уже слишком давно не пробовал больше капли моей крови.

Когда Эш втягивал в себя мою кровь, экстаз был таким же неистовым, как поток эфира, пронизывающий меня насквозь, сжигающий все чувства и не оставляющий возможности думать ни о чем, не говоря уже о том, чтобы чувствовать что-либо, кроме его рта и той агонии, которую он высвобождал. Я разрывалась на части без предупреждения, моя спина выгнулась дугой. Я прижала его рот к своей груди.