Я поджала губы. Эш представлял, как наши сыновья будут карабкаться по скамьям в тронном зале, играть с Ривером и Джадис, а потом наши внуки будут делать то же самое.

Но внуков не будет.

Я закрыла глаза. Мы должны были сделать так, чтобы у наших сыновей никогда не было детей. Может быть, им повезет, и они никогда не захотят ни их, ни того, в кого в конце концов влюбятся. Не все, и это было бы к лучшему, если бы они так считали. Но если бы они захотели детей? Я покачала головой. Это было неправильно и несправедливо. Как и то, что было сделано с Соторией.

— Мы не должны полагаться на то, что они никогда не будут иметь потомства, — тихо сказал Аттес.

— Я знаю. — Эш допил виски и отставил стакан в сторону. — Нам нужно искать Каллума. А пока планируй тот день, когда либо судьба, либо природа найдут способ. — В его челюсти дрогнул мускул. — Она не родится всемогущей. Ни один бог или Первозданный не может быть всемогущим. Она будет уязвима до Вознесения, — сказал он, каждое слово было наполнено отвращением. — Черт.

Я уставилась на него, понимая, на что он намекает. Это будет клеймо, которое никто из нас не вынесет, потому что я не думаю, что мы его переживем.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как гнев захлестывает мои вены. Мне пришлось сдерживать его. — Если ей удастся родиться, она заслуживает жизни.

Глаза Эша встретились с моими.

— Я согласен. Согласен.

— Хватит. — Я поднялась, начиная шагать. — Я понимаю, что это значит, если она родится. Но я также знаю, что это не значит, что Древние пробудятся здесь. И да, я проклинаю земли за Первозданную Вуаль.

Аттес нахмурил брови и поднял на меня глаза.

— И если они пробудятся здесь, мы сделаем все возможное, чтобы уменьшить ущерб. И, как и те, кто был до нас, вернем их в землю, — сказала я. — Потому что я не буду участвовать в убийстве ребенка или взрослого моей крови, — сказала я. — И я знаю, что ты не сможешь жить после того, как совершишь нечто подобное, Эш, независимо от того, совершено ли это нашими словами или руками.

— Нет, — тихо сказал он. — Я бы не смог.

— Никто из нас не смог бы. — Я лениво потерла низ живота.

— Я не могу не согласиться с вами обоими в этом, — сказал Аттес, откинувшись на спинку кресла. — Но есть еще и тот факт, что Колис проснется.

— И если это случится, я сам вложу кинжал в ее руку, — поклялась я, повторив то, что сказала Колису. — Единственное, о чем я не беспокоюсь, так это о том, что она будет испорчена.

— Так вот почему ты улыбалась перед уходом Айдуна? — спросил Аттес.

— Сила и последствия зависят от воли смотрящего, верно? — Я остановилась позади Эша, положив руки ему на плечи. — Вы оба были там, когда Холланд сказал это. Никто из рожденных в моей семье не жаждал власти. И не будет.

— Ну, по крайней мере, нам не придется об этом беспокоиться, — заметил Аттес.

— Нет. Это уже хорошо. — Я сжала плечи Эша. — Есть еще кое-что, о чем сказал Айдун. Она родится в саване. Это значит, что она родится смертной.

Эш откинул голову назад.

— Ты права. — Его глаза искали мои. — Но наши сыновья родятся в смертном царстве.

Проклятье, я забыла, что сказал Кай, но думала я не об этом.

— Если пророчество сбудется, она родится только через много лет, а вся эта история с рождением от одних и тех же проступков? У меня такое чувство, что она будет считать себя смертной. Что она будет окружена ими. — Отпустив плечи Эша, я обошла диван и села рядом с ним. — Может, я и ошибаюсь, но Айдун сказал, что она призовет имя истинной Первозданной Жизни.

Между бровями Эша появилась складка.

— Так и есть.

— Тогда нам нужно сделать так, чтобы никто из смертных не знал, кто такая истинная Первозданная Жизни.

Он напрягся.

— Сера…

— Они могут поверить, что это ты. Я буду известна как супруга или как-нибудь еще, — поспешно сказала я. — Если мое имя не будет известно, она не сможет его произнести.

— Мы даже не знаем, что сделает произнесение твоего имени, но не похоже, чтобы пророчество прекратилось, если она его не произнесет, — возразил он.

— Чтобы Айдун упомянул его, оно должно что-то значить.

— Да, та же самая Судьба, которая не упомянула эйрини, — заметил Аттес. — Но в ее словах есть смысл. Это может быть что-то незначительное, но это что-то.

Эш покачал головой.

— Смертным не обязательно знать обо мне. Мы можем попросить других богов ответить на их призывы, и пусть Рейн или Рахар будут известны как…

— Это будет означать, что тебя никогда не узнают, — перебил он, пронзая ее взглядом. — А ты и так прожили достаточно долго, чтобы не быть известной.

— Я знаю…