Аттес остановился перед дверью, вырезанной из гладкой, блестящей плиты теневого камня. Он положил руку на поверхность, и дверь распахнулась, бесшумно скользнув по полу. Свечи вдоль стен освещали небольшую круглую комнату, отбрасывая мягкое мерцающее сияние на украшенные драгоценностями сундуки разных размеров.

Аттес вошел первым, но успел сделать всего два шага, как остановился. От внезапного прилива эфира внутри него зарябило в воздухе.

— Нет.

При одном этом слове моя кожа вспыхнула, а затем похолодела. И я поняла. Я, черт возьми, знала.

— Что? — спросил Эш.

— Звезда… — Аттес, пошатываясь, прошел мимо сундуков к постаменту, окруженному толстыми свечами в железных канделябрах.

Пьедестал был таким же голым, как и в Доме Хаидов.

— Ее нет. — Он гневно вскинул руку, отправив несколько сундуков на стены. — Она была здесь сегодня утром. Я проверяю ее каждый день, утром и вечером. Это невозможно.

Рука Эша выскользнула из моей, пока он осматривал комнату. "

— Сомневаюсь, что ты мог что-то потерять. Итак, кто еще знает об этой комнате?

— Никто, — пробурчал Аттес, запустив руку в волосы. Он потянул за пряди. — Абсолютно, черт возьми, никто. Вот почему я держал ее здесь.

— Это неправда, — сказала я, и они оба повернулись ко мне. — Судьбы знают. Они видят все. Неважно, где ты спрятал Звезду. Они всегда смогут найти ее.

Глаза Аттеса расширились.

— Конечно, но зачем им ее брать?

— Помнишь, Холланд говорил, что некоторые из Судеб хотят пробудить Древних таким образом, чтобы ими можно было управлять? — сказала я. — Для этого им нужна ее душа.

Взгляд Эша вернулся к моему, и он выругался.

— Зачем им понадобилась ее душа? — потребовал Аттес, его грудь быстро вздымалась и опускалась, а в горле запульсировала кровь. Он шагнул ко мне, его тон стал жестче. — Что ты знаешь, чего не сказал мне?

Эш тут же оказался передо мной.

— Еще раз заговоришь с моей женой в таком тоне, и ты не сможешь произнести ни слова.

— Все в порядке. — Я коснулась спины Эша. — Он сердится не на меня.

— Мне плевать, на кого он злится», — прорычал Эш, глядя на Аттеса. — Ты хочешь сказать, что знал обо всех планах моего отца, но не знал, почему он вложил душу Сотории в ее кровную линию?

Взгляд Аттеса остановился на стоящем перед ним Первозданным.

— Он поместил ее душу туда, чтобы она могла раз и навсегда остановить Колиса.

— Дело никогда не было только в нем, — сказала я. — Дело в пророчестве. Эйтос пытался обойти его, надеясь, что Сотория возродится сейчас и выйдет замуж за его сына задолго до того срока, который Пенеллаф видела в своем видении.

— Да, я действительно в замешательстве, ведь Эйтос планировал именно это. — Аттес сделал шаг назад, глубоко вздохнув. — Не срослось.

— Ни черта себе, — пробурчал Эш.

Аттес проигнорировал его.

— Знаешь что? Это не имеет значения. — Сжав челюсти, он посмотрел между нами. — Нам нужно вернуть этот алмаз.

— И я догадываюсь, у кого он. — Во мне стремительно поднималась ярость, и я ухватилась за нее. Эфир сильно пульсировал во мне. — Я хочу, чтобы Судьба была здесь, прямо сейчас, — потребовала я, и сила моего голоса заставила сундуки дрожать, а свечи мерцать, когда моя воля заполнила комнату. — Мне все равно, кто из вас ответит, но лучше ответьте прямо сейчас.

Потрясенные, они ответили сразу. Воздух вокруг нас наполнился энергией, отчего пламя на свечах взметнулось к потолку. Перед пустым постаментом воздух исказился.

Точно так же, как я видела это в старом Храме.

В царстве образовался разрыв, и из него вышел не кто иной, как Айдун, и его пылающие глаза устремились прямо на меня.

— Твой вызов был крайне невежлив. Тебе повезло, что это был я…

— Мне плевать на то, насколько невежливым он был, — прошипела я, и Эш переместился так, что снова встал передо мной. Я обошла его стороной. — Отдай мне Звезду. Сейчас же.

Брови Айдуна приподнялись, и цвет его глаз затих, а звезды стали ярче, отбрасывая серебристый отблеск на его щеки.

— Я вижу, что ты находишься в крайне эмоциональном состоянии. Поэтому на этот раз я прощу твою дерзость.

Я открыла рот.

— Звезда у тебя? — Эш вскочил, прежде чем я успела сказать что-то более грубое.

Древний взглянул на Эша.

— Звезда у меня? В смысле, она у меня?

Из моей груди вырвался низкий рык.

Когда Айдун повернул ко мне голову, каштановые волосы упали на его скульптурную щеку.

— Вижу, на этот раз ты будешь безрассудной, — заметил он. — Твой гнев неуместен, Серафина. Не я забрал Звезду.

Мои руки сжались в кулаки.

— Мне все равно, кто из вас ее взял. Я хочу ее вернуть.

— Слишком поздно.

Я резко вдохнула.

— Нет, не поздно.

Айдун выдержал мой взгляд.