— То же самое, когда я пытаюсь думать о чем-то, что хочу знать о себе. — Я подцепила вилкой кусок курицы. — Нектас сказал, что то же самое было у Эйтоса, когда дело касалось всего, что с ним связано, — сказала я. Я рассказала Эшу о том, как наткнулась на Нектаса между приступами сна и секса.

Вместо того, чтобы потянуться за водой, я заставила ее двигаться и продолжила.

— И это было связано с равновесием. — Я ахнула, когда стакан пролетел через стол, ударившись о мою ладонь. Вода выплеснулась через края, проливаясь на столешницу.

Я поморщилась, взглянув на Эша.

— Упс.

Его губы были сжаты, словно он пытался не рассмеяться.

— Осторожно, — пробормотал он, поднимая салфетку.

Я смущенно усмехнулась.

— Я не думала, что стакан будет двигаться так быстро.

Проведя по столу, он выгнул бровь.

— Возможно, тебе стоит попрактиковаться с чем-то, что тебе не нужно есть или что ты пытаешься употребить.

— Хорошая идея, — я осторожно отпила воды.

Эш отбросил салфетку в сторону.

— В любом случае, о вадентии. Это напоминает мне о том, как Араэ не могут видеть судьбу восставших Первозданных.

— Кажется, это довольно удобно, — пробормотала я.

— И бесполезно.

Моя ухмылка померкла, когда я снова вспомнила, что он сказал о Ханане. Что-то в этом не давало мне покоя, пока я тыкала в то, что осталось на моей тарелке. Эш сказал, что его гнев и отсутствие практики Ханана помогли ему победить другого Первозданного, но…

— Кстати, когда ты говорил о Пробуждении Древних? — сказал Эш, отвлекая меня от мыслей. — Ты звучала как истинная Первозданная Жизни.

Любопытство возросло, когда я откинулась назад. — Как звучит истинная Первозданная Жизни?

— Мощно.

Уголки моих губ приподнялись. Мне это понравилось. Наверное, слишком.

— А как я обычно звучу?

— Красиво.

Закатив глаза, я рассмеялась.

— Я знаю, что обычно я звучу как бессвязная, полупьяная каша.

— Мне нравится, как ты звучишь — как ты обычно говоришь. — Он откинул голову назад, глядя на меня. — Хотя я бы не описал это как звучание полупьяной каши.

— Но ты бы описал это как бессвязность?

Появилась полуулыбка.

— Я бы сказал, развлекательная.

— Угу. — Я улыбнулась его смешку. — Кстати, ты видел Нектаса с тех пор, как угрожал его жизни, и извинился ли ты?

Слабый румянец окрасил щеки Эша, заставив меня улыбнуться.

— Вообще-то, я извинился. — Он прочистил горло. — Он дал мне знать, что все спокойно.

— Это хорошо.

— Да.

Думая о том, почему все тихо, я съела кусок курицы.

— Если нам повезет, Колис все еще будет в стазисе, но это сомнительно.

— Это не будет продолжаться долго.

— Нет, не будет. — Он помолчал. — Скоро будет город, полный людей, желающих тебя увидеть.

Моя грудь сжалась, когда я опустила вилку.

— Кто и почему?

— Некоторые будут из Леты, — сказал он, говоря о городе в Царстве Теней. — Другие будут из других Дворов, приехавших, чтобы воздать почести своей новой Королеве.

Мой желудок упал в пятки.

— Им не нужно этого делать.

Его кривая ухмылка вернулась.

— Они делают это, потому что хотят, Лисса. А не потому, что должны.

У меня сжалось горло.

— Есть ли способ заставить их, я не знаю, не хотеть?

— Прошли столетия с тех пор, как появился настоящий Первозданный Жизни, Сера. — Его серебристый взгляд встретился с моим. — Я представляю, что они взволнованы и надеются на стабильность и безопасность.

Моя паника отступила на мгновение, когда я замолчала от глубокого тепла в его глазах и голосе. Любовь. Я видела ее раньше, когда его черты смягчались, когда он смотрел или говорил со мной, но я просто не распознавала ее такой, какой она была. Как я могла, когда это должно было быть невозможно? Но я видела и чувствовала его любовь, и это имело такое большое значение. Само мое существо наполнилось такой радостью, что я чувствовала, будто могу взлететь прямо к потолку.

Его голова наклонилась, и одна из выбившихся прядей волос упала ему на челюсть.

— О чем ты думаешь?

— Ты снова читаешь мои эмоции?

— Это довольно сложно, когда ты проецируешь.

Я вздохнула.

— Мне действительно нужно поработать над этим щитом.

— Это не поможет, если ты проецируешь, — напомнил он мне и поднял руку. Ваза с фруктами плавно скользнула по столу, остановившись у кончиков его пальцев.

Я прищурилась.

— Выпендрёжник.

Он ухмыльнулся.

— Я чувствовал твою нервозность и беспокойство, когда ты говорила о приходе богов из Леты. Это было густо и терпко, а затем это изменилось на что-то… сладкое. — Его брови нахмурились, когда он изучал фрукты в миске. Он отодвинул несколько кусочков в сторону, прежде чем взять блестящую, ярко-красную клубнику. — Как эта, но обмакнутая в шоколад.