— Но есть еще кое-что. Когда Первозданные восстали и победили Древних, некоторые вошли в Аркадию. — Некоторые стали Судьбами, но другие… — Были Древние, которые ушли под землю. Они ушли в стазис, Эш. Они не ушли. Они только спят, и они никогда не смогут проснуться. Они — причина того, что всегда должны быть истинные угли жизни и смерти. Почему жизнь должна быть создана, а смерть всегда должна приходить. Это не просто потому, что кто-то говорит, что должен быть баланс. Древние позаботились об этом.

Мысли стремительно вылетали, пока эфир гудел под моей кожей.

— Вот почему Колис создавал существ, которых он называет Вознесенными. До сих пор это поддерживало равновесие, но если его не поддерживать? Что бы ни сделали Араэ, что связало равновесие с Древними, которые ушли под землю, оно поднимется. Они пробудятся, а этого не может произойти… — Я ахнула, когда вилка, которую держала, нагрелась и задрожала. Моя рука судорожно раскрылась — моя пустая рука.

Вилка испарилась.

Мой взгляд метнулся к Эшу.

— Я не хотела этого делать.

— Все в порядке. — Эш потянулся, беря в руки неиспользованную вилку. Он остановился, переводя взгляд с прибора на мою руку. — Ты в порядке?

— Я так думаю.

Эш передал вилку.

— Что именно произойдет, если эти Древние проснутся?

Холодок пробежал по моей спине, когда я сглотнул.

— Это хуже, чем то, что сделала бы Гниль. Я видела, как они уничтожали целые земли. Убивая почти все и вся. А те, что в земле? Это те, кого объединенные силы Первозданных, дракенов, богов и смертных не могли победить. Их можно было только заставить войти в стазис. Я не знаю, как они это сделали, но я знаю, что независимо от того, как долго они остаются в земле, они больше не являются началом всего — великими творцами и дарителями жизни.

Эш полностью замер, его взгляд не отрывался от меня, пока я говорила. Я даже не думала, что он моргнул.

— Если они пробудятся, — сказала я, Первозданная сущность горячо пульсировала во мне, — они делают это как уния и эрам. Крушение и гнев некогда великого начала.

— Чёрт, — пробормотал Эш.

Продрогнув до глубины души, я медленно выдохнула.

— Это было… драматично. — Я рассмеялась. — Разве не так?

— Да, это было драматично. — Эш моргнул несколько раз. — Уния и эрам — это то, чем стали многие Древние перед концом своего времени, но любой Первозданный может стать им, если его ярость действительно поглотит его или если он слишком долго не будет есть, но сумеет не впасть в стазис.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Мысль о том, что кто-то из Первозданных может стать таким, ужасала.

Эш подцепил вилкой кусок говядины.

— Знаешь, это поднимает один очень важный вопрос — на самом деле, не один. Но если существование истинных углей жизни и смерти держит Древних фактически погребенными под землей, то зачем Судьбе тренировать тебя убивать истинного Первозданного Смерти?

— И почему твой отец, который должен был это знать, пытался создать оружие, которое могло бы это сделать? — добавила я.

Медленно жуя, Эш поднял брови.

— Еще один хороший вопрос.

— Что-то не сходится. — Я откинула локон с лица, думая о Холланде и его доброте. Я не могла представить его как бесконечное, нескончаемое существо, старше миров. Я просто не могла.

— Многое не сходится, начиная с того, почему это не так известно. Все Первозданные должны обладать этими знаниями, — сказал он. — Почему только мой отец и Колис должны знать?

— Я… — нахмурилась я, изучая вилку, не видя в своем сознании ничего, кроме гудящей белой стены. — Я… я не знаю. — Раздражение росло, но я охладила его, прежде чем уничтожить еще один прибор. — Но пока есть равновесие, Древние не будут проблемой. — Вкусное мясо скисло в моем желудке. — Ты сказал, что Колис ослаб из-за моего Вознесения, и что это выиграло нам время. Полагаю, не так уж много.

Эш кивнул, проведя краем вилки по тарелке.

— Точно сказать, сколько времени, невозможно, но во всех Дворах царит некоторый хаос. Я полагаю, что большинство Первозданных не уверены, как реагировать на твое Вознесение, что также дает нам время.

Напряжение закралось в мои мышцы, когда я наколола еще один кусочек восхитительной цветной капусты.

— Потому что они используют время, чтобы решить, продолжать ли стоять с Колисом или нет.

Интерес заставил его нахмуриться.

— Это то, что говорит тебе твоя вадентия?

— Нет. Просто предположение. Но я могу попытаться ответить на это. — Я нахмурилась, глядя на стакан с водой, пытаясь определить, права ли я. Вместо того, чтобы услышать объяснение или молчание, я наткнулась на что-то похожее на еще одну стену. — У меня в голове как будто… густое облако статики. Я знаю, что статику нельзя увидеть, но это лучшее, что я могу придумать.

— Звучит как ментальный щит. — Его вилка зависла над цветной капустой. — Это то, что я вижу или чувствую, когда кто-то мешает мне читать его эмоции.

Послав ему косой взгляд, я подумала, что щит — это то, над чем мне нужно поработать.