— Откуда у тебя шрам на подбородке?

Бровь приподнялась, когда он взглянул на меня.

— Это был случайный вопрос.

— Я знаю. — Мои щеки запылали. — Это просто то, что я всегда задавала себе, и я думала, что умру, так и не узнав ответа.

Рука Эша замерла с ножом, занесенным над курицей. Наши глаза встретились, и его грудь поднялась от резкого дыхания. Аура сущности засияла за его зрачками, просачиваясь наружу.

Озабоченность расцвела. Я потянулась к нему, колеблясь всего лишь мгновение, прежде чем положить свою руку ему на плечо.

— Ты в порядке?

— Да. — Он прочистил горло. — Просто на несколько мгновений я забыл, как близко был к тому, чтобы потерять тебя.

Мое сердце замерло, когда я сжала его руку.

— Извини. Я не имела в виду…

— Не извиняйся. Нет причин для этого. — Он наклонился и быстро поцеловал меня в лоб. — Это случилось, когда я был моложе, через несколько лет после моего Вознесения и до того, как я научился держать себя в руках, находясь рядом с Колисом.

Мои плечи напряглись. Конечно, шрам был связан с лжекоролем, также известным как Чертов Ублюдок.

— Колис приказал мне приговорить бога, которого он недавно убил, к Бездне. Бог не заслужил своей смерти или наказания. Я отказался, разозлив Колиса, находясь слишком близко к одному из его дракенов.

Боги, как я ненавидела Колиса.

— Я думал, что этот ублюдок спит, — продолжал он, нарезая курицу. — Я ошибался.

— Это был Набериус? — спросила я, думая о большом драконе с черной чешуей, отливающей красным. — Он спал большую часть времени, когда я его видела.

Эш ухмыльнулся.

— Это, должно быть, он. Наб почти такой же старый, как Колис.

Наб? Наб был бы лучшим прозвищем.

— Он также один из самых капризных сукиных детей, которых ты когда-либо встречала.

Мое внимание переключилось на голую стену из теней над нами.

— Я увидела пару его дракенов. Диаваль был одним из них.

— Ты имеешь в виду этого светловолосого ублюдка?

Мои губы изогнулись.

— Ты имеешь в виду того, у кого самые красивые волосы, что я когда-либо видела? Этого ублюдка? Да. Когда я пыталась сбежать, он был с Элиасом, когда меня поймали, — сказала я, думая о охраннике, который шпионил для Аттеса. — Я ударила Диаваля эфиром, как и тебя в Умирающем лесу. Отбросила его на несколько футов. Думаю, он был слишком шокирован, чтобы как-то отреагировать.

Медленная улыбка расползлась по его губам.

— Моя девочка.

Моя ухмылка стала еще шире.

— Был еще один, с которым я никогда не общалась. Я видела его только мельком, но что-то в нем поразило меня, как нечто иное, чем у других. У него была светло-коричневая кожа, а волосы были заплетены в косы.

— Это Сакс, — сказал мне Эш. — Он самый тихий из дракенов Колиса.

— Что ты подразумеваешь под словом — самый тихий?

— Я никогда не слышал, чтобы он говорил. Ни разу. — Эш посмотрел на меня. — Диаваль и Наб всегда принадлежали Колису. Они были с ним, когда он правил Царством Теней. — Он сделал паузу. — Сакс был одним из дракенов моего отца.

Это значит, что его заставили связать себя с Колисом и не оставили выбора, кроме как защищать Первозданного до самой смерти. Боги, это меня до глубины души возмутило и разозлило. Я покрутила край салфетки. Это было неправильно.

— Что случилось с Набом?

— Я ругался с Колисом, и, как я уже сказал, я думал, что Наб спит. Он не спал, и когда я шагнул к Колису, дракен ударил меня когтями. Он вцепился мне в лицо — в подбородок и нос. — Эш указал ножом на более слабый шрам на переносице. — А потом в горло. Чуть не отрубил мне половину головы.

— Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как сжимается мой живот. — И все, что у тебя есть, — это эти два маленьких шрама?

— Вот куда впились его когти. Они нанесли большую часть ущерба. Я выглядел ужасно еще пару дней после этого.

Я уставилась на его горло, ошеломленная тем, что шрам шириной с кончик пальца на подбородке и едва заметная царапина на носу были всем, что осталось от того, что, должно быть, было кошмарной травмой. И что он выглядел ужасно всего несколько дней.

То, что Аттес — Первозданный Согласия и Войны — сказал об уязвимости недавно Вознесшегося Первозданного, всплыло на поверхность. Мое новое странное чувство знания не извергло никаких ответов.

— Итак, — сказала я, когда Эш потянулся через стол и взял вилку. Мой взгляд метнулся обратно к его лицу, когда он переложил куриную грудку на тарелку. — Теперь я, по сути, младенец Первозданный.

— А что? — смех Эша дернул мои губы и сердце. — Ребенок Первозданная?