— И недавно вознесшийся Первозданный или нет, ты можешь убить другого Первозданного. Теперь ты более опасна без опыта или контроля, когда дело доходит до полного раскрытия твоих сил, но тебе придется восполнять потраченный эфир больше, чем ты будешь делать со временем. Ты можешь сделать это, отдыхая, поедая или питаясь. — Наступила секунда молчания. — Я надеюсь, ты выберешь третий вариант.

Замерев с очередным куском курицы на полпути к открытому рту, я взглянула на него.

Появилась теневая усмешка, и все части меня приятно сжались.

— Даже если ты не будешь использовать эфир, тебе придется питаться чаще в начале, чем позже. Обычно раз в неделю.

Ой…

— Ты будешь более восприимчива к травмам, чем любой другой Первозданный. Раны, которые убили бы бога, для Первозданного обычно не более чем заноза, но недавно Вознесшегося это может вывести из строя на несколько дней. Даже оставить шрамы.

Мой взгляд упал на слабую отметину на его подбородке, когда я подумала об оружии, сделанном из костей Древних. Я знала, что они могут погрузить Первозданного в стазис, даже убить птенца, если оставить его в них надолго, и это полностью уничтожит бога или богочеловека, не оставив ничего, что даже мне было бы что вернуть.

Вкусная курица потеряла часть своего вкуса, зная, что большинство костей у Колиса.

— У тебя ведь нет оружия, сделанного из костей Древних, верно?

Эш покачал головой.

— Колис запретил. Сочтя меня не совсем заслуживающим доверия.

Я закатила глаза.

— Келлу тоже. Хотя я не уверен насчет Майи, — сказал он, имея в виду Первозданную Богиню Возрождения и Первозданную Богиню Любви, Красоты и Плодородия.

Я рассеянно кивнула.

— Я знаю, что слабость может длиться несколько лет.

— Может. — Эш отрезал середину говядины, а затем начал резать половину на более мелкие части. — Но продолжительность варьируется у разных Первозданных. Я на втором столетии и не нахожусь в полной силе.

Учитывая то, что я видела, в это было трудно поверить.

— Но ты убил еще одного Первозданного.

— Не уверен, что Ханан считается, — сухо заметил он.

Я ухмыльнулась. По сути, было два способа убить Первозданного. Один из них был от руки другого Первозданного, что было нелегко. А другой был… ну, смертью от того, кого они любили. Я всегда считала, что последнее относится только к любви между людьми не одной крови, и так оно и было, но гибель Эйтоса доказала, что это не всегда так.

Кожу за моим левым ухом покалывало. Их слабости были разными, как и у Аттеса и Кина. Их одновременное создание из одного и того же Древнего сделало их любовь оружием, направленным друг против друга. Вот как Колис смог убить своего брата. И тот факт, что Эйтос поместил то, что осталось от углей жизни в мою родословную. Все это стало идеальным штормом.

Идеальный, но испорченный шторм.

Потому что Колис не знал, что Эйтос передал остальные свои угли, и не верил, что брат все еще любит его.

Колис не хотел убивать Эйтоса.

Я взглянула на Эша. Ему было трудно поверить, что его отец все еще мог любить его брата после всего. Я не могла его за это винить. Была большая вероятность, что он не сразу примет ту часть, что его мать питала симпатию к Колису, и я даже не была уверена, нужно ли ему это знать.

Я вернула свои мысли в нужное русло.

— Ханан, однако, считался. Он был Первозданным Охоты и Божественного Правосудия, — сказала я, замолкая. Белль теперь была правительницей Сирты, Двора, который когда-то принадлежал Ханану. Но была ли она Первозданной? После того, как богиня Кресса смертельно ранила Белль кинжалом из теневого камня, и я вернула ее к жизни, никто точно не знал, кем она была. Она казалась Первозданной другим, но не была. Так что…

Покалывание за ухом вернулось, когда я кивнула себе. Белль Вознеслась, когда я вернула ее, но она вознеслась в Первозданную со смертью Ханана.

Она также была Первозданным детенышем.

Я ухмыльнулась.

— Прошли века с тех пор, как Ханан действительно сражался с кем-то, и я был в ярости, — продолжил Эш. — Такой гнев может укрепить Первозданного, даже птенца, но это временно. Если бы я сражался с кем-то вроде Фаноса? Результат, вероятно, был бы другим, если бы я сразился с Первозданным Богом Неба, Моря, Земли и Ветра.

Мне просто понравилось, как его эго не стоило ничего, чтобы признать такое. Он был достаточно силен и крут, чтобы знать, когда его превосходят, и это была редкая черта.

Я не была уверена, что обладаю таким эго.

Ладно. Я знала, что у меня его нет, а это значит, что мне нужно над этим еще поработать.

— После того, как я вырубил Ханана, я почти сразу же ослабел, — сказал он. — И это позволило Колису одержать верх.

Не только Колис допустил это. Моя жалкая попытка заставить их прекратить сражаться только отвлекла Эша. Волна холода пробежала по моему позвоночнику, когда в моем сознании промелькнули краткие образы Колиса, многократно вонзающего клинок из камня теней в грудь Эша.