— Я знаю, что Колис питался тобой, — его губы скривились в слабом рычании. — И я знаю… — он остановился, его глаза снова закрылись. — Я знаю, что именно из-за него тебя охватывает страх, когда ты чувствуешь мои клыки — раньше ты никогда не позволяла страху остановить себя.

Я выдохнула, и дыхание превратилось в туманное облако.

— Он забрал это у тебя, — прорычал он. — Что бы ты ни испытала с ним, Сера? Это не пустяк. Потому что я знаю, что часть тебя все еще там, — его голос дрожал. — Все еще в той клетке.

Дыхание испарилось, и, словно кремень ударил по огню, паника взорвалась, разжигая Первозданную сущность. В ответ она поднялась, заливая мою кровь.

Слабая дрожь сотрясала камеру, а пальцы начало покалывать. И.… боги, я чувствовала, как все эти части внутри меня истончаются, становятся хрупкими и ломкими. Дрожь пробежала по мне.

Эш напрягся, а затем все в нем изменилось. Туманные очертания его крыльев распались. Мороз отступил. Температура повысилась. Но это…

Это был не он.

Это была я.

— Все в порядке, — Эш говорил, но его голос звучал за сотни миль от меня. — Все в порядке, Лисса, — он шагнул ко мне, подняв левую руку. На его коже было что-то синевато-красное.

Кровь.

Засохшая кровь, просочившаяся из маленьких полулунных порезов на его руке. Во рту пересохло. Мои ногти…

Я сделала это.

Я сделала это с ним. Просто до сих пор я этого не замечала.

Яростная энергия пронеслась сквозь меня, просачиваясь в воздух. Отсветы настенных бра поплыли по комнате, становясь все ярче, пока все пространство не заполнилось светом. Лампочки взрывались одна за другой.

Ветер ворвался в открытые двери, поднял занавески и сбил со стола бокалы, заставив их покатиться друг к другу. Они зазвенели, как цепи, когда их поднимали, и я растянула руки так, что казалось, они вырвутся из гнезд. Грудь тяжело вздымалась, но ничего, кроме тонкого дыхания, не получалось.

— Сера, — тихо сказал Эш, когда люстра надо мной покачнулась, отбрасывая на стены странные танцующие фигуры. — Мне нужно, чтобы ты замедлила дыхание. Сделай глубокий вдох и задержи его.

Я слышала его. Я понимала. Но все, о чем я могла думать, глядя на него, — это то, что он знает. Его черты были суровыми и…

И я почувствовала, что сейчас сломаюсь.

Но я не могла.

Я не могла сломаться.

Не сломаюсь.

Мои легкие сжались. Воздуха не хватало: пропасть, разверзшаяся в Умирающем лесу, широко распахнулась, пронзив меня всеми эмоциями. Но это были не давно похороненные боль и одиночество, которые поднялись, подняли голову и приняли форму призрака, преследующего каждую мысль. Это были гнев, печаль и стыд, которые покрывали мою кожу, как густая, удушливая жижа. Ярость от того, что меня сделали беспомощной. Печаль по всем тем, кто был до меня, и по контролю, свободе и всему остальному, что Колис отнял у меня — у нас. Проклятый стыд, который, как я знала — черт, знала — не должен был быть моим, но все равно был, потому что этот чертов голос в моей голове шептал, что я должна была быть умнее, когда имела дело с Колисом. Я должна была лучше подготовиться. Я должна была быть сильнее. Если бы я была сильнее, я бы справилась с Колисом лучше. Я бы поняла, что Звезда все это время была надо мной. Я бы освободила Эша раньше. Если бы я была сильнее, он никогда бы не почувствовал моего отчаяния и не разорвал бы свою плоть, чтобы добраться до меня. Если бы я была сильнее, в клетке до сих пор не была бы заперта часть меня.

Я бы справилась с этим. Смирилась бы с этим.

Но все это было слишком.

У меня перехватило горло. В панике я начала отступать. Я не могла дышать.

Мне нужно было уйти отсюда — от этого. Я должна была. Я должна была. Я должна…

Паника мгновенно улетучилась, подавленная чем-то диким и сильным. Инстинкт взял верх, и он был первозданным. Древним. Диким.

И он хотел вырваться наружу. Хотел вернуть контроль.

Глаза Эша были широкими и яркими — слишком яркими.

— Ты со мной, — поклялся он. — Всегда.

Я чувствовала, как внутри меня напрягается дикое, первозданное, древнее существо, и знала, что оно понимает слова Эша.

В ушах внезапно раздался гул. Моя кровь. Тепло охватило каждую частичку моего тела. Я заметила, как шевелится рот Эша, как заостряются черты его лица, пока я не увидела поры его кожи и слабые тени под ней. Я увидела, как кровь запульсировала в жилах на его шее, когда отдаленный гул заставил его повернуть голову к балконным дверям. Моя кожа вибрировала. Каждая частичка меня гудела, и задним умом я понимала, что что-то происходит.

Что-то меняется внутри меня.

Огонь охватил мою плоть, наполнив рот вкусом крови и пепла. В груди заурчало, когда вибрация усилилась. На руках и кистях появились серебристо-золотистые световые точки, а затем они стали появляться повсюду.