Прежде чем я успела ответить, его рот переместился к моей правой груди. Он глубоко засосал большой и указательный пальцы, сомкнувшиеся вокруг все еще трепещущего соска, вызвав у меня резкий всплеск двойного удовольствия. Мои бедра дернулись, когда он проделал пальцами нечто весьма нечестивое.

Тени под его плотью сгустились и раздвинулись.

— Гнев был последним, что я чувствовал.

Схватившись за стол, я опустила подбородок, пытаясь сосредоточиться на том, о чем мы говорили.

— Я никогда не говорила, что чувствую гнев от тебя.

Он захихикал, поглаживая мою кожу сквозь шелк.

— Нет, чувствовала.

— Значит, я не так выразилась, — я учащенно дышала, пока Эш с плавной грацией поднимался, не сводя с меня пристального взгляда. Жар в его глазах обжигал мою кожу. — Ты выглядел злым.

Задыхаясь, он покачал головой и шагнул ко мне. Его грудь коснулась моих и без того чувствительных грудей.

— Я выглядел не так, когда смотрел на тебя.

Мне пришлось откинуть шею назад, чтобы выдержать его взгляд. Он возвышался надо мной. Любой другой человек, который бы вот так наседал на меня, привел бы меня в ярость, но он вызвал совершенно другую реакцию. Мое тело запульсировало от возбуждения, когда я впилась взглядом в жестокие черты его лица. Почти такое же выражение я видела во дворе.

— Ты уверен в этом? Сейчас ты выглядишь так же.

— Я был в ярости, когда увидел, что случилось с нашим народом. В этом смысле ты права, но это не то, что я чувствовал, когда смотрел на тебя. И не это я чувствую, когда смотрю на тебя сейчас, — его пальцы проникли под тонкие бретельки моей ночной рубашки. Его голова наклонилась, когда он потянул кружевные бретельки вниз, обнажив мою грудь для легкого прикосновения его груди. Когда он заговорил, его губы коснулись моих. — Хочешь угадать, что я чувствую?

Я даже не пыталась этого сделать, когда его пальцы покинули ремни на моих запястьях и коснулись боков груди. Я также не пыталась остановить его действия. Нужно было обсудить важные вещи: Секии. Колис. Раненые и погибшие. Но его прикосновения, звук голоса и слова словно опутали меня чувственными чарами.

— Когда я увидел тебя, я не думал о том, что ты будешь во дворе, сражаться вместе с нашими людьми, — сказал он мне в губы. — Я просил тебя не приходить в Бездну, и, хотя я бы предпочел, чтобы ты держалась подальше от неприятностей…

Я открыла рот.

Эш воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать меня, заглушив мои протесты по поводу того, что я не буду лезть в неприятности.

— Я не ожидаю, что ты будешь стоять в стороне и ничего не делать, пока те, кто тебе дорог, подвергаются нападению, — его губы коснулись моих. — Как только я узнал, что Секии напали на дворец, я понял, что моя королева будет там, держа на мушке врагов. Именно этого я жду от тебя.

Боже правый. Возможно, это было самое горячее, что мне когда-либо говорили.

— Всегда, — добавил он, перебирая пряди моих волос на груди. — Чего я не ожидал, так это того, что увижу, когда встречу тебя.

То, как он это сказал, привлекло мое рассеянное внимание.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Ты сияла. Золотом. Серебром. Ты была неземной, — его ладони прошлись по моей талии. — Как будто луна и солнце наконец-то сошлись вместе. Я видел тебя, только тебя, и ты была самым прекрасным существом, которое я когда-либо видел.

Мои глаза закрылись. Я облокотилась на стол, когда он потянул ночную рубашку дальше вниз.

— И все, о чем я мог думать, — это о том, как сильно я хочу быть внутри тебя, — сказал он, и я почувствовала, как его губы изогнулись вверх от вырвавшегося у меня вздоха. — Как я нуждаюсь в том, чтобы быть внутри тебя.

Я вздрогнула, почувствовав, как в глубине моей души резко вспыхнуло желание.

Его руки легли на мои бедра.

— Именно об этом я думал во дворе. И как бы это ни было ужасно, я об этом думал, когда нашел тебя с ранеными. Тогда ты тоже была светящейся. Об этом же я думаю и сейчас.

Без предупреждения он закружил меня и скользнул одной рукой к моему животу. Я распахнула глаза, когда он прижался бедрами к моей спине. Я чувствовала его, толстого и твердого. Внезапная смена положения произвела ошеломляющий эффект, пробудив ту скрытую часть меня, которая любила, когда Эш брал все в свои руки. Это вызвало, прилив влажного тепла и маленькое зернышко трепета. Нежелательное беспокойство, словно вредный сорняк, грозило пустить корни, но ощущение его — Эша и никого другого — у меня за спиной не давало мне покоя. Он прижимал меня к себе крепко и в то же время успокаивающе, а его большой палец двигался по моей коже, чуть ниже пупка. Ласка успокаивала, и через несколько мгновений огонь, пылавший темным, приятным жаром, победил страх.