И я была в полном восторге.

Нежная дрожь пробежала по моему телу, пока он приближался ко мне. При его приближении в воздухе вокруг него заклубились Сумеречные сполохи. Калейдоскоп теней и серебристого эфира, клубящегося в его плоти, замедлился. Позади него последние Секии рассыпались, их пернатые крылья разлетелись на куски, а полусмертные тела превратились в тускло светящиеся угли. Крылья Эша рассеялись. В воздухе повисло напряжение, а в его поразительных чертах проступила жестокая суровость.

Я осталась стоять на месте, вспоминая ту ночь, когда были освобождены некоторые из погребенных богов. Мое дыхание участилось, когда эти пугающие серебристые лужи застыли в моих глазах. Он выглядел так же, как и тогда.

Ужасающим.

Прекрасным.

И яростным.

Более здравомыслящий человек, наверное, поджал бы хвост и убежал. Я не была таким человеком. Я стояла на месте, смутно осознавая, что Рейн и Белль отступают.

Вокруг ног Эша вихрились тени, когда он приближался ко мне.

— Ты в порядке?

— Да, — мой взгляд скользнул по нему, и я увидела, как тени в его плоти начали отступать. — Я в порядке.

— На тебе кровь.

— Она не моя, — я видела, как напрягся мускул на его челюсти. — Ты в порядке?

Он отрывисто кивнул, переключив внимание на кровь, разбрызганную по двору. Статика потрескивала, и я не была уверена, что с ним все в порядке, хотя и не видела на нем никаких следов ранений.

Справа от нас Белль поднялась с места, где она присела возле упавшего стражника. Я быстро отвела взгляд. Мне пришлось. Я не была уверена, что смогу уйти, не вмешиваясь, если увижу их лица.

— Что, черт возьми, только что произошло с секией? — спросила Белль. — Они всегда служили тебе.

— Служили, — ответил Эш, и моя интуиция зашептала то, что он сказал далее. — Но я не являюсь истинным Первозданным Смерти. Им является Колис.

И хотя все эти годы эти существа были довольны тем, что все осталось по-прежнему, что-то изменилось. Мой взгляд метнулся к Эшу.

— Колис призвал их, — он поднял взгляд от упавшего стража и встретился с моим. В его радужной оболочке виднелся лишь намек. — Он укрепляет свою оборону.

ГЛАВА 37

— Секии… — сказал Рейн, нарушив напряженную тишину. — Все ли они покинули Бездну?

— Да, — Эш поднял голову: два дракена пролетели над головой, и их тени стали еще глубже в ночи, когда они приземлились на Вал.

Мое сердце заколотилось.

— Сколько их было?

Его внимание вернулось к останкам стражника.

— Около тысячи, плюс-минус пара сотен.

Боже правый.

— Хочу ли я знать, скольким удалось выбраться из Царства Теней?

— Я бы сказал, около семидесяти пяти процентов, — ответил он.

— Я почти жалею, что спросила, — пробормотала я. — Я не могла убить их эфиром.

— Нет, ты не можешь. Только Первозданный Смерти может убить их эфиром, — объяснил Эш. — А у меня как раз достаточно этих углей, чтобы справиться с задачей.

Я взглянула на дракена. Это были Итон и Кроли.

— И даже не дракен?

— Даже не они, — подтвердил он. — Секии переполошили бы любого дракена, пришедшего к нам на помощь, а они способны тяжело ранить даже такого старого, как Нектас.

— Боги, — вздохнула я.

Взгляд Эша, залитый эфиром, остановился на мне.

— И они могут нанести большой урон Первозданному, особенно недавно вознесенному, — сказал он, окинув меня взглядом. — Без оружия.

Я напряглась, и мои мысли тут же переключились на кинжал, который он мне подарил.

— Она держала себя в руках, а потом даже лучше, — сказала Белль. — С оружием или без него.

Взгляд Эша скользнул к Первозданной, а я переминалась с ноги на ногу. Я оценила, что Белль встала на мою защиту, но дело в том, что я вышла на бой без оружия, а это было идиотизмом.

Сущность во мне завихрилась, реагируя на Эша. Внешне он выглядел успокоившимся — тени были не такими густыми. Но внутри все было иначе, и его едва сдерживаемый гнев имел гораздо больше отношения к тому, что здесь произошло, чем ко мне.

Это были наши люди, разбросанные по двору, и даже если Колис только призвал Секий к себе, не отдавая им приказа напасть, он знал, что многие из них так и поступят. Интуиция подсказывала мне, что род этих существ очень древний. Их создали сами Древние. Так же, как и даккаев. И их природа отражала природу их создателей.

Голод и жестокость.

Это была вина Колиса, и я была уверена, что это знание подпитывает ярость Эша. А я, повернувшись, почувствовала в себе эту ярость. Колис укреплял свою защиту, вероятно, готовясь дать ответ на мое предложение. До эйрини еще оставалось время — не меньше недели, — но он уже готовился к нам.

К войне.