— Были и другие вещи. Заостренный край теневого камня. Так он открыл его применение. — Он снова посмотрел на меня. — Я знаю, что не рассказал тебе многого, но надеюсь, это помогло.

— Так и есть. Спасибо. — Я улыбнулась, но улыбка померкла, когда мои мысли вернулись к испытанию. — Не знаю, почему я прошла испытание всадников.

Он скрестил руки на груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Я должна была убить монстра, и я это сделала. Вроде того. — Объясняя, что произошло, я вытащила руку из волос и положила ее на перила. — Они сказали, что я только ранила его. Так что я не уверена, как прошла.

— Ты не без изъяна. И Эйтос тоже. Это не сделало его недостойным. И тебя это не сделало недостойной.

Я медленно кивнула.

— Да, но было ли чудовище Эйтоса холодной, убийственной частью его?

— Его монстром было его эго. Черта, общая с его братом, и, к счастью, не передавшаяся его сыну. — Волосы упали на плечо дракона, когда он наклонил голову. — Эйтос не был идеален. Эш, возможно, не видел эту сторону своего отца. К тому времени он был другим человеком, но у него было эго, соперничавшее только с его радостью дарить жизнь. И делая это, создавая и восстанавливая жизнь, питало это эго. Ему потребовалось много жизней, чтобы подавить потребность соблазнять этого монстра. — Выдох Нектаса сопровождался слабым рокотом. — К сожалению, ущерб был уже нанесен к тому времени, как он справился с этим.

Потому что, когда Эйтос отказал Колису после стольких его просьб, это положило начало всему этому.

— Но это был не единственный его монстр, — добавил Нектас. — И не тот, который его убил.

— Его любовь к брату?

— Его ложная вера в то, что во всех живых существах есть добро, независимо от того, сколько раз они показывают, что все, что осталось внутри них, — это гниль. Я не думаю, что у тебя будет та же проблема, — сказал он, и на его челюсти проступили желваки. — Так что, возможно, твой монстр станет твоим спасителем.

ГЛАВА 4

Хотя я знала, что Нектас никогда не солжет о благополучии Эша, я не могла успокоиться, пока не увижу это собственными глазами. Я сидела рядом с ним, пока он спал, ожидая, когда чары спадут. Часы тянулись, как мне казалось, целую вечность, но в конце концов небо за балконными дверями посветлело, окрасившись мягкими оттенками розового и лавандового. Свет рассвета просочился внутрь, скользя по каменному полу. Постепенно золотые лучи поцеловали изножье кровати.

Это произошло так быстро.

Взрыв энергии прокатился от Эша, заставив меня рвануть к краю кровати, когда он откинул мои волосы назад с моего лица. Температура в комнате упала. Его глаза распахнулись, его радужки были чистыми, потрескивающим серебром. Густые, закрученные тени появились под его истончающейся плотью, когда он сел прямо. Эфир поднялся во мне, когда его губы отодвинулись назад, обнажив клыки. Из его горла вырвался примитивный, дикий рык.

— Эш. — Я вскочила на колени и потянулась к нему.

Наши взгляды встретились, когда тени пробежали по его груди. Его взгляд был диким, почти звериным. Я даже не была уверена, что он меня увидел.

Я обхватила его прохладные щеки, дрожа. Рычащий рык поднял волосы на затылке, заставив мое сердце биться быстрее. Щупальца темного эфира щелкнули воздух вокруг нас.

— Все в порядке, — сказала я ему. Он замер. — Я здесь.

Прошло прерывистое сердцебиение, и его рот оказался на моем. Поцелуй был жестоким, столкновение зубов и языков. Я могла чувствовать панику и ярость, чувствовать грубое отчаяние в каждом мучительном движении его языка, когда его руки сжимали мои волосы. Он поцеловал меня, как будто пытался доказать себе, что я действительно с ним. Что со мной все в порядке.

Я не знала точного момента, когда его настойчивость переросла в физическую потребность или когда ужас и гнев превратились в похоть, но я почувствовала, как он потерял контроль над собой, и ощутила момент, когда он изменился. Я почувствовала это.

Его плоть затвердела и остыла еще больше. Энергия струилась от него, гудя по моей коже и гладя мою сущность. Меня пронзила дрожь, когда я упала на спину, подол его рубашки собрался у меня на бедрах. Сквозь пряди спутанных волос я увидела, что его кожа стала еще тоньше. Тени на его щеках и груди стали глубже, соединились.

Мое сердце колотилось, когда я смотрела на него, узнавая жесткую линию его челюсти, его широкий, выразительный рот и очертания его высоких скул. Но как и тогда, когда я пробудилась от стазиса, он был тенью и дымом, обращенными в камень, его плоть была цвета полуночи, пронизанная бурлящим лунным светом.

Воздух наполнил мои легкие, когда тонкие струйки тумана поднялись за его спиной, расходясь от его верхних плеч и сгущаясь, образуя Сумеречные крылья, состоящие из чистой энергии.