— Нам нужно похоронить Колиса, пока Сотория не возродится. Затем мы заберем тлеющие угли.

Мое сердце забилось быстрее.

— Так, значит, таков был план? — Это был самый разумный из всех. Но, выпустив душу Сотории на возрождение, она не смогла бы контролировать свое будущее. Как и раньше. Как и я. Я медленно выдохнула. — Тогда ты станешь истинным Первозданным Смерти. А я — истинной Первозданной Жизни.

Эш кивнул.

— Да.

Мы были согласны, но я не хотела этого для Сотории.

— Рад, что все решено, — сказал он, понизив голос, и провел длинным прохладным пальцем по краю моего нижнего белья. — Чего я не понимаю, так это как это привело тебя в Вати.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, как от этого легкого, как перышко, прикосновения удовольствие пробежало вверх и вниз по моей спине. Когда я это осознала, страсть угасла, сменившись беспокойством.

— Ты Первозданный, которому нет равных.

Его исследование прекратилось, и он поднял на меня взгляд.

— Лисса…

У меня в груди все сжалось.

— Ты знаешь, что это значит. Ты всегда знал, что это значит.

— Сера, — начал он.

Я снова схватила его за рубашку.

— Колис знает, что Звезда у нас, Эш. И он знает, что с ней можно сделать.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Колис достаточно умен, чтобы ожидать, что мы будем использовать Звезду так же, как это сделал он. И он должен знать, что ты можешь принять на себя настоящие угли смерти. Это делает тебя мишенью. — У меня словно остановилось сердце — точно так же, как когда я осознала это раньше. — Тебя можно убить без каких-либо серьезных последствий для мира смертных, и я знаю, ты это понял. Почему ты мне не сказал?

— Зачем мне заставлять тебя волноваться? — Его глаза искали мои. — Из-за ничего.

— Ничего? — Я почти выкрикнула это слово. — Уверенность в себе сексуальна, Эш, но не тогда, когда она становится идиотской. Ты — мишень. Именно тогда у меня возникло ощущение, что вот-вот произойдет что-то плохое. И я была права. То, что только что произошло с Псами Войны, является тому доказательством. Если не Колис, то за тобой придет другой Первозданный.

Прядь волос упала ему на щеку.

— Я всегда был мишенью.

— Но сейчас все по-другому…

— Ты права. Теперь все по-другому, — вмешался он. — Из-за тебя. Из-за нас. — Он погладил меня по щеке. — Ты действительно думаешь, что я позволил бы кому-то убить меня, когда у меня есть ты, ради которой я сражаюсь и выживаю? Что я позволю чему-то или кому-то украсть наше будущее? Этого никогда не случится, Сера. Никогда. — От его взгляда у меня мурашки побежали по коже. — Я — Первозданный Смерти. Ты, черт возьми, истинная Первозданная Жизни. Ни в одном мире нет двух существ в большей безопасности, чем мы. Потому что я знаю, что ты не позволишь этому случиться. Или я ошибаюсь?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает тревога.

Его глаза на мгновение вспыхнули чистым серебром.

— Скажи это так, как будто ты это говоришь серьезно, Сера.

— Я хочу… — Я остановилась и сделала глубокий вдох. Эш был прав. Он бы этого не допустил. Я бы тоже этого не допустила. Ничто из этого не означало, что я вдруг перестану беспокоиться о том, что с Эшем может что — то случиться — это было не в моем характере. Но решимость была. Решимость нахлынула на меня, вытесняя страх, когда ветер пронесся сквозь меня, заставив побелеть уголки моего зрения. — Нет.

— Моя жена. — Он поцеловал меня, а затем отстранился, опустив взгляд. — Такое милое кружево. Эрлина часто шьет тебе такое?

Я моргнула, застигнутая врасплох сменой темы.

— Думаю, да.

— Хорошо. — Быстрым движением рук он разорвал нижнее белье пополам.

— Эш, — выдохнула я.

— Я позабочусь о том, чтобы заплатить ей вдвое больше, если тебе понадобится больше. — Схватив меня за бедра, он с поразительной легкостью приподнял меня и посадил так, что моя задница оказалась на краю его стола. Он обхватил мой затылок и направил меня так, чтобы мои бедра были направлены вверх. — Лисса? — Его губы приблизились к моему уху. — Я хочу трахнуть тебя.

О, боги.

— Я хотел трахнуть тебя с того самого момента, как ты тенью ступила в Вати. — Его прохладное дыхание на коже под моим ухом вызвало у меня напряженную, соблазнительную дрожь. — И я определенно хотел трахнуть тебя, когда ты уничтожила кинакосов. Ты была такой сильной. Очень красивой. Безумно восхитительной, — сказал он. — Но сначала мне нужно попробовать тебя на вкус.

По всему моему телу пробежала дрожь. Я смотрела, как он отстраняется, и в груди у меня все сжалось, но по самым приятным причинам.