Аттес ответил ей, сворачивая шею зверю, но я не расслышала, что он сказал. Это колючее, нервирующее чувство осталось, когда серебряное пламя поглотило еще одного Пса войны. Запах горящего меха и обугленной плоти наполнял воздух, пока мой взгляд перебегал с одного кинакоса на другого. Мои пальцы судорожно сжимались, когда один за другим они избегали ранений, сосредоточившись только на этом. Кинакосы были на охоте. Другой отлетел в сторону, когда пламя охватило землю.

На охоте…

Мимо Нектаса пронесся кинакос, его челюсти щелкнули в воздухе, когда Эш повернулся, лезвие его меча было пропитано кровью. Как и прежде, зверь не обращал внимания на более близкие цели.

— Неприступный Первозданный, — пробормотала я, и мой желудок сжался, когда Аттес обхватил кинакоса за талию. Страх пронзил мою грудь.

Эш воткнул кинжал под челюсть массивного зверя и повернул голову в мою сторону.

— Я не слишком остро отреагировала. — Страх сменился раскаленной яростью, и я направилась к ступенькам веранды. — Они охотятся на тебя.

Нектас пристально посмотрел на меня. Вспыхнуло понимание.

— Черт.

Уголки моего зрения побелели, когда во мне забурлила сила. Я нечасто вызывала эфира на бой. Когда я использовала эфир против Колиса перед моим Вознесением, это было инстинктивно, порожденное паникой и яростью. Эфир только что откликнулся на мои эмоции..

Нет, дело было не только в этом.

Он откликнулся на мою волю, точно так же, как это было, когда я призвала воду, чтобы наполнить реки. Еще до моего Вознесения сущность откликалась на то, что я хотела. Да, это могло быть вызвано моими эмоциями, и я и раньше теряла контроль, но я владела этим. У меня не было власти надо мной, и я больше не была просто сосудом.

Я контролировала это.

Я.

Никто другой.

Я подняла руку, и эфир немедленно откликнулся на мой призыв. Я понимала, что использование эфира имеет свои недостатки, но эти мохнатые уроды охотились на мою вторую половинку. И если бы мне пришлось выбирать между ним и кем — то еще, я бы всегда выбрала его.

Полосы серебристого света с золотыми прожилками заискрились, стекая по моей руке. Моя воля сформировалась в моем сознании, и через секунду она превратилась в чистую энергию. Из кончиков моих пальцев вырвалось пламя, образовав несколько потоков шипящих, извивающихся золотисто-серебряных энергетических разрядов. Щупальца пламени взметнулись в воздух, отбрасывая мерцающий свет и тени на траву.

Тени Эша взметнулись вокруг, когда кинакос бросился на него. Первый поток эфира ударил в зверя, и, поскольку я пожелала ему быстрой и беззвучной смерти, Пес Войны был уничтожен. Уничтожен.

— Черт, — прохрипел Эш, уловив суть, когда мой взгляд метнулся вправо. Эфир поймал кинакоса в прыжке, когда между ним и Нектасом пронесся поток энергии, описывая дугу, а затем ныряя вниз…

Аттес выругался и бросился к Лейле. Он схватил ее за талию.

— Что за…? — воскликнула она, когда он поднял и развернул ее, освобождая от щупалец Эфира. — Это было необходимо?

Аттес поднял ее на несколько футов над землей.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Клубки потрескивающего эфира образовали паутину и заструились над травой, расходясь веером во все стороны. В тот момент, когда энергия коснулась кинакоса, она погасла во вспышке яркого света, не оставив после себя ничего, кроме дождя сверкающей пыли. Она тоже исчезла.

Поле было пустым, но я не стала звать эфир обратно к себе. Сгустки пульсирующей энергии отступили, готовые нанести удар.

— Лисса, — сказал Эш, поднимаясь по ступенькам веранды. — Я думаю, ты их всех прикончила.

Кивнув, я еще раз оглядела лес, но ничего не увидела. Острое, неприятное чувство дурного предчувствия ослабло. Оно не исчезло полностью, но было совсем не таким, как раньше.

Мое сердце все еще колотилось, но я отпустила дыхание. Нити эфира замерцали. Я встретилась взглядом с Эшем, когда он приблизился.

— Они охотились за тобой.

Челюсть Эша сжалась, когда он обнял меня за плечи и притянул к своей груди. Он поцеловал меня в лоб.

— Чертов Колис, — прорычала Лейла.

— Не думаю, что это был он, — сказал Аттес, и я нахмурилась. — И поверь мне, я не собираюсь ему перечить, но он никогда не требовал, чтобы мы использовали кинакосов для выполнения его приказов.

— Всегда что-то случается в первый раз, — пробормотал Нектас.

— Да, это так. — Голос Аттеса звучал ближе. — Но более вероятно, что мой брат пытался заслужить похвалу Колиса.

Ярость закипела у меня в груди, когда я отстранилась от Эша и повернулась лицом к другому Первозданному.

— Мне действительно не нравится твой брат.

Он запустил пальцы в волосы.

— Я не виню тебя.

— Я полагаю, ты понимаешь, что вопрос о приглашении Кина на встречу больше не обсуждается, — заявил Эш, и я вздохнула с облегчением. — Мне плевать на то, что я собираюсь ему доказывать.

Аттес кивнул и опустил руку.

— Я понимаю, — сказал он тяжелым голосом. — И я согласен.

Острая боль пронзила мою грудь. Я бы хотела, чтобы с Аттесом все было по-другому.

Лейла прочистила горло.