Это отличалось от того, что я видела днем ранее. Это было зажигательно. Живо. Более мощно. Ему нужно было, чтобы я была Соторией. Теперь он полностью поверил, что я — это она, и это все изменило.

Я внезапно встала, у меня пересохло во рту. Колис никак не отреагировал на мое движение.

— Я чувствую себя очень усталой.

— Я потратил столетия, ожидая тебя. — Он говорил так, как будто я этого не делала, и от почти гортанного звука его голоса у меня по спине пробежали мурашки.

— Это долгий срок, — начала я, изо всех сил стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучала паника. — Но… — выдохнула я.

Колис внезапно оказался передо мной, заставив меня отступить на шаг и побороть естественное желание заставить его отступить.

— Я заполнил подобные пространства бесчисленными имитациями тебя.

Я съежилась.

— Мне жаль. Мне не следовало пытаться воссоздать то, что я чувствовал к тебе, — сказал он, забирая бокал из моих онемевших пальцев. — Но я был одинок.

Он действительно неправильно понял мою реакцию на это заявление.

Его глаза закрылись.

— Я был так чертовски одинок, солис.

.

Мои мышцы свело судорогой от усилий, которые потребовались, чтобы удержаться на месте, вместо того чтобы использовать годы тренировок на нем.

— И я прошу прощения за это.

Колис притянул меня к себе, обхватив руками мое напряженное тело так крепко, что я почувствовала, как его сердце колотится у меня в груди. Я понятия не имела, что он сделал с моим бокалом.

— Не так сожалею, как раньше, — пробормотал он, поглаживая мой затылок.

Руки прижаты к бокам, пальцы растопырены.

— Колис…

— Тебе больше никогда не придется беспокоиться ни о Кине, ни о ком-либо другом. Теперь ты у меня есть. — Его голова склонилась к моей, и он глубоко вздохнул.

Мои глаза расширились. Он, блять, снова меня нюхал? Я попыталась высвободиться, поскольку ужасное платье не было преградой, но его хватка была непоколебима.

— Ты нужна мне, — прошептал он.

Все мышцы моего тела напряглись. И, милостивые боги, отвратительные образы вспыхнули в моем сознании, угрожая заполнить убывающую пустоту, которую я создалм внутри себя.

— Мне просто нужно обнять тебя, — Колис вздрогнул.

Я моргнула.

Ладно, еще раз повторю, мой охваченный ужасом разум был не там, но я не была уверена, что так было лучше. Я не хотела, чтобы он меня обнимал.

Либо я не ответила ему достаточно своевременно, либо он просто не стал ждать, потому что внезапно оказался сидящим на краю кровати, а я оказалась у него на коленях, мои чертовы ноги болтались в воздухе.

Его рука запуталась в моих волосах, пока он продолжал вдыхать меня. Он все еще дрожал, и все мое существо было охвачено ледяным бунтом, едва способным втянуть в легкие хоть каплю воздуха. Внутри меня, рядом с тлеющими углями, нарастал крик. Тот, который мог слышать только я.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие и искала способ отвлечь его от мыслей обо мне.

— Ты отпустишь Никтоса сейчас?

Он прижался своим лбом к моему.

— Что? — спросил он со смехом, который звучал неуверенно.

Мое сердце тяжело забилось.

— Мы заключили сделку, — напомнила я ему. — Ты обещал освободить его, если…

— Я знаю, что обещал, — перебил он, и его голос изменился, став тоньше. — Я не могу поверить, что ты заговорила о нем, когда я обнимаю тебя.

Я вдруг осознала, каким неподвижным стал Колис и каким горячим стало его тело.

— Что ты даже произносишь его имя. — Он отстранился, и тогда я увидела, что его плоть… черт, она истончилась. Не было золотистой ауры эфира, и я увидела слабый отблеск кости под его кожей. Учитывая, что в последний раз я видела нечто подобное, это не было хорошим знаком.

Сработала моя реакция «дерись или беги». Я отпрянула назад так далеко, как только смог. Наши взгляды встретились. Это длилось всего один или два удара сердца, его глаза были как озера пены с золотистыми крапинками.

Затем он напал, как ядовитая гадюка, вонзив свои клыки мне в горло.

Глава 19.

Толчок пробежал по всему моему существу. Внезапный приступ агонии усилил крики, доносившиеся изнутри. Я не могла дышать, не могла пошевелиться, когда мой взгляд метнулся вверх.

Но я приветствовала боль, крепко держась за нее, когда его рот прижался к моему горлу. Мои руки дернулись, а затем сжались в кулаки. Я уставилась на сверкающие золотые слитки, обжигающий огонь струился по моим венам, словно тысяча ножей вонзались в мою плоть. Темнота подкралась к краям моего поля зрения…

Угли бешено пульсировали, прижимаясь к моей коже. Тени, застилавшие мои глаза, исчезли во вспышке серебра. Я всхлипнула, когда голова Колиса повернулась. Его клыки ослабили свою жестокую хватку на моем горле, и агония… О, боги, боль утихала.