Мой взгляд метнулся к Первозданному. Он посмотрел на меня так же, как тогда, когда я впервые сказала, что я — это она, когда он, вероятно, услышал ее голос в моем. Тогда я поняла, что это был единственный раз, когда я видела, чтобы он проявлял какие-либо настоящие эмоции, кроме гнева. Все остальное было воспроизведением. Копия того, что он видел у других. Но, как и тогда, черты его лица ожили с ощутимым чувством удивления, глаза расширились от благоговейного трепета.

— Я не… — Колис замолчал, не позволив себе закончить то, что он собирался сказать.

Боль в голове почти прошла, но мое тело напрягалось с каждой секундой, пока удушающий взгляд Колиса не отрывался от меня. Мне было ясно, что он не был убежден на сто процентов.

Теперь он был убежден полностью.

Это была еще одна вещь, по поводу которой я должна была почувствовать облегчение — и я почувствовала. Но его пристальный взгляд… Я пошевелилась, внезапно пожалев, что не могу увеличить расстояние между нами на целую империю.

— Это, должно быть, какая-то ложь, — сказал Каллум почти испуганно.

.

— Я не лгу, — вмешалась Иона, и в ее глазах запульсировал огонь, превращая их из ночи в день. — У меня нет для этого причин.

О, но она определенно это сделала. Я не могла знать наверняка, почему богиня сделала это, но я могла только предположить, что, подобно Первозданному, которому она служила, она не была предана Колису.

Тем не менее, для нее это был огромный риск. Даже больше, чем это было для Аттеза. Иона только что солгала прямо в лицо Колису о Сотории, рискуя тем, что придет другой бог, прочтет мои воспоминания и возразит ей.

Если только Иона и Тарик не были действительно уникальными и последними из тех, кто мог это сделать.

— Но она не похожа на Соторию, — возразил Каллум.

Мне сразу пришли в голову две вещи. Ревенант только что подтвердил часть того, что утверждал Аттез. Что если бы я действительно была Соторией, то выглядела бы как она. Но, что более важно, Каллум, должно быть, знал Соторию.

— Это ничего не значит, — заявила Иона, и у меня возникло ощущение, что богиня снова лжет. — Перерождение души происходит недостаточно часто, чтобы точно знать, как оно проявится.

Мои мысли метались, пока эти двое спорили. Первый раз, когда умерла Сотория… Боги, это было сотни лет назад, если не близко к тысяче, в те времена, когда Колис правил как истинный Первозданный Смерти, а его брат — Первозданный Жизни. Итак, сколько именно лет было Каллуму? Неужели Колис создал Каллума еще до того, как он украл угли у Эйтоса?

Или Каллум узнал ее десятилетия спустя, после того, как ее вырвали из мира Долины и вернули к жизни — после того, как Колис украл угли и вернул ее обратно? Никто точно не знал, как долго она прожила эту вторую жизнь. Но, тем не менее, даже это было сотни лет назад.

Каллум явно был стар.

, и Колис мог бы создать Ревенантов до того, как украл Первозданные угли жизни.

— Тебе следует выпить. — Иона протянула бокал мне. — Это поможет тебе успокоиться.

Слегка дрожащей рукой я протянула руку и взяла у нее бокал. Наши глаза встретились.

— Спасибо, — сказал я, надеясь, что она поняла, что я благодарила ее не только за воду.

Слабая улыбка появилась на ее тонких губах, смягчив резкие черты лица.

— Не за что.

Я сделала глоток фруктовой воды, а затем сделала большой глоток, когда Иона снова повернулась к Колису. Его руки непрерывно сжимались и разжимались по бокам.

— Я счастлива, что вы нашли свою graeca.

, — заявила Иона, и я чуть не поперхнулась водой, мои глаза и горло горели. — Вы, должно быть, вне себя от радости.

— Я… да, так и есть, — пробормотал Колис.

Я подумала, что, может быть, ему следует присесть, так как он выглядел так, словно был близок к падению.

— Вам еще что-нибудь нужно от меня, Ваше Величество? — Спросила Иона.

— Нет. — Его руки замерли. — Мы ценим вашу помощь и не забудем ее.

Иона кивнула и отступила назад, поклонившись Колису, прежде чем повернуться лицом ко мне. Она улыбнулась, и теперь за ее зрачками слабо пульсировал воздух. Это было быстро. Я видела это. Колис этого не видел. Его внимание было приковано ко мне. Я чувствовала это, как будто меня душили в слишком тяжелом, грубом одеяле.

— Добрый день, Супруга. — Иона склонила голову.

Я что-то пробормотала в ответ.

— Иона, — позвал Колис, и мои пальцы судорожно сжали бокал. Фальшивая теплота в его голосе немедленно вызвала тревожный сигнал.

Богиня остановилась у двери клетки.

— Да, Ваше Величество?

Я опустила бокал на колени, наблюдая, как губы Колиса изгибаются в натянутой улыбке.

— Ты обратилась к ней как к Супруге.

— Да, я… — Ее изогнутые брови нахмурились. — Разве я не должна была этого делать?

— Нет, — ответил Колис. — Тебя там не было.

Настороженный взгляд Ионы метался между нами.

— Я… я прошу прощения. Я…

— Все в порядке, — Я вмешалась. — Это мой титул.

Голова Колиса повернулась ко мне, его глаза были такими же неподвижными и плоскими, как воды моего озера, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Это больше не то, как к тебе следует обращаться.