Трудно было представить себе время, когда Колис и Эйтос были на одной стороне.

Низкая, воющая трель дракена привлекла наше внимание к деревьям.

— Они нас ждут.

— Ждут. — Эш перевел взгляд на меня. — Они могут подождать еще несколько мгновений. — В его глазах беспокойно метался эфир. — Как ты себя чувствуешь? Честно?

Я рефлекторно начала отвечать, что чувствую себя хорошо, но врать было бессмысленно. К тому же это было нечестно по отношению к нему. Или по отношению ко мне.

Я сделала вдох, который, казалось, не смог полностью наполнить мои легкие. Это было совсем другое чувство, чем то, которое сопровождало одышку, вызванную тревогой. Это было похоже на то, что какая-то часть меня просто перестала работать так хорошо.

— Я… я устала.

Выражение лица Эша ничего не показывало, но он сглотнул.

— Как чувствует себя твоя голова? Челюсть?

Я пожалела, что до сих пор не соврала ему.

— Сейчас просто тупая боль.

— Хорошо. — Он наклонил голову и поцеловал меня в лоб. — Обещай, что дашь мне знать, если боль усилится.

— Обещаю.

Несколько мгновений Эш оставался на месте: его прохладная рука прижималась к моей щеке, а губы — к моему лбу. Затем он отступил назад и взял мою левую руку, собираясь поднять меня на руки.

— Что ты делаешь?

Его брови сошлись.

— Я собирался…

— Пожалуйста, не говори, что ты собирался нести меня.

— Я хочу, чтобы ты берегла свою энергию.

— Ходьба не требует энергии.

Хмурый взгляд стал еще глубже.

— Наряду с тем, что ты не понимаешь, что такое спор, я думаю, ты не понимаешь, как работает тело.

Мои глаза сузились.

— Я могу ходить, Эш. Я умираю, — сказала я, заставляя свой тон быть легким, когда потрепала его по груди, — но я не умерла.

В его глазах появился неземной блеск.

— Это не то, с чем стоит шутить.

Я вздохнула. Он был прав.

— В каком направлении?

— На запад.

— Запад? — Я посмотрела налево, потом направо, прежде чем перевести взгляд на него. — Я похожа на компас?

Его губы дернулись.

— Сюда, лиесса.

.

Крепко держа мою руку в своей, он начал двигаться влево.

— Нам не придется далеко идти, — сказал он, его голос был немного грубее, чем обычно, и я перевела взгляд на его лицо. Он смотрел вперед, его черты невозможно было разобрать.

Я сжала его руку.

Он слабо улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Осторожно, — проинструктировал он. — Здесь много мелких камней и веток. Я не хочу, чтобы ты поранила ноги.

Это заставило меня улыбнуться, а также заставило мое сердце немного заколотиться, потому что он беспокоился о том, что я могла повредить свои ноги.

Мои ноги. Их можно отрубить, и это не будет иметь значения.

Ладно, возможно, это ускорило бы неизбежное, но его забота была милой и… и в ней чувствовалась любовь.

.

С бриллиантом в руке я шла с Эшем несколько минут, обходя поваленные ветки и рассыпанные камешки, которые не проткнули бы мне кожу, даже если бы я на них прыгнула. В конце концов среди деревьев показались обломки белого тусклого мрамора или известняковые столбы.

— Это Храм? — Я прищурилась.

— Один из них. — Он потянулся вверх, убирая ветку с дороги. — И прежде чем ты спросишь, я не уверен, кого он когда-то почитал.

— Я и не собиралась спрашивать.

Прядь рыжевато-коричневых волос упала ему на щеку, и он бросил на меня косой взгляд.

— Неважно, — пробормотала я и замолчала примерно на две секунды, глядя на поваленное, покрытое мхом дерево. — Значит, смертные все-таки жили к востоку от Скотоса?

— Жили. — Отпустив мою руку, он обхватил меня за бедра и приподнял над поваленным деревом с такой легкостью, что я не могла не почувствовать себя изящной и хрупкой. — Раньше они жили прямо у подножия Карцеров.

— Ого. — В поле зрения попала часть плоской квадратной крыши Храма. — Не думала, что они живут так близко к Илизиуму.

— Тогда Первозданные и боги более тесно общались со смертными, посещали деревни, проводили с ними время, — пояснил он, снова беря меня за руку. — Это было до того, как способности Первозданных созрели, и их влияние стало сказываться на смертных.

Впереди нас между деревьями что-то, нет, кто-то

высокий и стройный в черной одежде, быстро шел к нам.

— Кто это? — Спросила я.

— Беле. — Его губы сжались. — Ты не…

— Наконец-то! — крикнул Беле. Над нами задрожали крылья, когда бесшумные птицы взлетели и рассеялись в воздухе. — Я уже начала волноваться.