Мои губы начали кривиться, когда Беле стала более заметной, ее кожа стала золотисто-коричневой в лучах прерывистого солнечного света. Она шла к нам, и хвост ее косы длиной до плеч подпрыгивал, когда она ускоряла шаг.

Как обычно, Беле была до зубов обвешана оружием. Кинжалы были пристегнуты к бедрам, ремешки на предплечьях крепили клинки поменьше, а рукоять меча на спине торчала у пояса. Через плечо виднелся изгиб лука.

Беле была… она и до Вознесения была свирепой, уверенной в себе и порой немного пугающей. Но сейчас?

Сейчас от нее веяло силой и мощью, она двигалась сквозь заросли, как хищник на охоте.

Мои шаги замедлились. Теперь она была Богиней Охоты. Вернее, Первозданной Богиней Охоты и Божественного Правосудия. Насколько я слышала, никто не знал, вознеслась ли Беле в первозданность, но это было еще до безвременной кончины Ханан. Но если бы она это сделала, разве я не почувствовала бы ее приближение?

Слегка округлившиеся щеки Беле приподнялись, по лицу расплылась улыбка, и вот она уже не в нескольких футах от меня, а прямо передо мной. Я не успела даже вздохнуть. Ее руки обхватили меня с такой силой, что я чуть не выронила Звезду и опрокинулась бы назад, если бы Эш не схватил меня за руку.

Беле… обнимала меня. По-настоящему обнимала, обхватив меня обеими руками и прижавшись головой к моему плечу.

Шок прокатился по мне, и я перевела взгляд на Эша. Он поднял бровь. Беле не была из тех, кто обнимается. Да и вообще не была такой эмоциональной. Она была скорее из тех, кто говорит комплименты и одновременно оскорбляет тебя, и, наверное, поэтому мы с ней ладили. В какой-то степени. Мы обе, похоже, любили раздражать окружающих.

Я обхватила ее одной рукой, потом другой, как только Эш медленно и неохотно отпустила мою руку.

Но он остался рядом.

— Полегче с ней, Беле.

Ее хватка на мне немного ослабла. Я почувствовала, как поднялась ее грудь.

— Спасибо.

— За что? — пробормотала я в ее косу, неловко похлопывая ее по спине, потому что официально я обнимала хуже всех.

— За Айос, — хрипло прошептала она, потянувшись между нами, чтобы дотронуться до ожерелья. — Если бы я потеряла ее… — Она вздрогнула.

Я зажмурила глаза, забыв, что между ними есть намек на нечто интимное, нечто большее, чем просто дружба.

— Ты не должна благодарить меня за это.

— Я только что сделала это. Я не возьму свои слова обратно. — Ее голос окреп. — И ты не можешь отвергнуть это.

Мои губы дрогнули.

— Хорошо.

— Рада, что мы на одной волне. — Беле отступила назад. — Мне не хотелось бы портить это воссоединение, но… — Она прервалась, резко вдохнув. Она опустила руки, ее рот то открывался, то закрывался. По ее глазам — глазам, которые раньше были оттенка лесного ореха и больше склонялись к золоту, а теперь стали серебристыми, — пробежали ресницы. — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы раз хорошенько избила этого ублюдка.

На мгновение я не поняла, чем вызван этот вопрос, но потом сообразила, что она смотрит на мою шею — синяки и рану, оставленную царапиной от клыков Колиса.

— Она не один раз устраивала взбучку, — вмешался Эш, снова беря меня за руку.

Подбородок Белы приподнялся.

— Правда?

— Да. — Моей обычной склонности к хвастовству, когда речь шла о том, чтобы одержать верх в любой схватке, не было, что, вероятно, означало, что я устала больше, чем предполагала. — Он сейчас в отключке.

Одобрение промелькнуло на ее потрясающих чертах, вместе с дикой улыбкой.

— Жаль, что меня там не было, чтобы увидеть это.

Я начала улыбаться, когда кое-что поняла о ней. Беле вознеслась как Первозданная Богиня Охоты, но ее руки были обнажены.

— У тебя нет наручей, как у других?

— Пока нет. — Беле посмотрела на тот, что был на бицепсе Эша. — Видимо, он появится, когда я буду готова. — Она прищурилась на Эша. — И когда именно это произойдет?

— У меня сложилось впечатление, что это зависит от времени. Один появился только через несколько лет после того, как я стал Первозданным Смерти.

— Несколько лет? Это раздражает. — Беле закатила глаза. — В любом случае, мы услышали, что Колис вышел из строя, от какого-то бога по имени Элиас, но мы не дали ему сказать больше, прежде чем связали его рот.

Я моргнула.

— До того, как вы сделали что?

— Мы связали его и завязали ему рот, — повторила она. — Почему ты так смотришь на меня? Я не знаю его. Никто из нас не знает. Все, что мы знаем, это то, что Аттез заскочил сюда, высадил этого засранца с разрисованным золотом лицом, а потом сказал, что вернется, прежде чем кто-то из нас успел даже обратить внимание на то, что этот ублюдок был здесь.

— О, боги, — пробормотал я, когда Эш издал звук, очень похожий на смех. — Элиас — неплохой парень. А Аттез… я не буду объяснять все это снова. — Я бросила на Эша взгляд. — А Нектас здесь? Он бы все это знал.

— Нектас занимается своими делами с дракеном.