Оцепенев, я смотрела на тела, которые мягко покачивались на залитой лунным светом воде. Осознав, какую жертву принесли серены, я почувствовала ни с чем не сравнимое опустошение.

Почему они это сделали?

Разве у них не было выбора? Колис потребовал у Фаноса помощи, и Первозданный сделал всё, что мог.

Вы понимаете, о чём меня просите.

Колис понимал.

Не понимала я.

Если бы я знала, я бы сделала всё, чтобы предотвратить это. Потому что это не было необходимостью. Фанос сам это сказал. То, что серены отдали свои жизнь, — лишь временная мера. Я всё равно умру. Но даже если нет? Я не готова была с этим мириться.

— Зачем? — хрипло прошептала я. Мой голос растворился в ветре.

— Я не позволю тебе умереть, — ответил Колис.

Он говорил то же самое, что и Эш, но…

В устах Эша эти слова всегда звучали как трагическая клятва, рожденная отчаянием, упрямством и желанием — таким невероятно сильным желанием. У меня затряслись руки, а потом и всё тело. Слова Колиса звучали как угроза. Он казался одержимым.

Мой взгляд скользил по безжизненным серенам. Я не хотела, чтобы кто-то лишался жизни из-за меня. Как те, кто погиб во время осады Страны Теней.

Как Эктор.

В сознании вспыхнул образ бога, на мгновение заслонив ужас передо мной. Я запомнила его таким, каким видела, когда мы с Эшем вернулись из Царства смертных — с головой, посаженной на пику. Хотя это было плохо, я предпочитала это тому, каким я видела его в последний раз — не больше, чем кусками окровавленной плоти. Эктор не заслужил этого. Как и Эйос, которую я, по крайней мере, смогла вернуть. Но хотела ли она этого? Я понятия не имела, как долго она была мертва. Что, если я отобрала у нее заслуженный покой? Сколько я ещё оборвала жизней? Итер, который я использовала, чтобы вернуть жизнь Айос, привлек даккаев и заставил их окружить двор.

И теперь десятки серен были мертвы — убиты — ради меня. Для чего? Это не предотвратит Вознесение. Это была всего лишь отсрочка.

Вместо того чтобы мчаться к своему концу, я теперь медленно приближалась к нему. Этого всё ещё не избежать. Это непредотвратимо. Точно так же, как нельзя изменить то, что случилось с Эктором. Или с серенами. Или с множеством других.

— Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня, — выдавила я.

— У тебя нет выбора, — сказал Колис. — Если ты та, за кого себя выдаешь, ты должна это понимать.

Он был прав, и от этого меня затошнило. Сотория лишилась выбора в ту секунду, когда Колис увидел её, собирающую цветы на Утесе печали. И у меня не было выбора с момента, как Родерик Мирель заключил отчаянную сделку с истинным Первозданным жизни, чтобы спасти свое умирающее королевство.

Это было нечестно.

Всегда было.

Внутри нарастали ярость и паника, и я была не уверена, что они принадлежали мне. Пальцами я впилась в песок, и сердце застучало быстрее. Чувства тяжелели в груди и драли горло. Я вскочила на ноги и повернулась к Колису.

Лже-Король посмотрел на меня сверху-вниз, и на его лице отразилось любопытство. Ветер трепал его льняные волосы, отбрасывая на высокие скулы. Золотистые разводы итера змеились по бронзовой коже его обнаженной груди. На нём не осталось ни следа после сражения с Эшем. Он полностью восстановился.

Я огляделась. Мы были не одни. Ещё кто-то стоял в нескольких метрах позади, в тени листьев пальм. Я заметила их только потому, что их клинки из тенекамня поблескивали в лунном свете. Я не знал, были ли они стражниками Колиса или Фаноса, но единственное, что меня интересовало, — их оружие.

— У неё было меньше веснушек, чем у тебя, и форма её лица больше напоминала сердце. Волосы другие. Её были цвета спелого граната, — голос Колиса был мягким, почти детским в своем благоговении, я будто чувствовала его кожей. — Но если присмотреться… если приложить усилия, я вижу в ней тебя.

Я сдвинулась с места.

Ни колебаний. Ни мыслей. Я сорвалась с места, пронеслась мимо него и побежала изо всех сил, мои ноги взбивали песок, а промокшее платье прилипало к ногам. Я бежала прямо на стражу.

Удивление промелькнуло на бледном лице стражника, его сине-зеленые глаза, светящиеся злобой, расширились, когда я ударила его в грудь. Бог замычал и отшатнулся, когда я потянулась к рукояти его короткого меча.

— Чёрт, — он не успел перехватить мою руку и выругался. Я вытащила клинок из его ножен.

Я застала его врасплох. А ещё я была быстрее него. Локтём другой руки я ударила его под челюсть.

— Не прикасайся к ней, — приказал Колис, когда другой стражник схватил меня. — Никогда.

Стражник замер.

Я развернулась к Лже-Королю и крепче сжала в руке холодную рукоять клинка из тенекамня.

— Оставьте нас, — распорядился он. — Сейчас же.

Я не осмелилась отвернуться от Колиса и посмотреть, последовала ли стражу приказу. Я могла только предположить, что они ушли, и это меня устраивало.