Тело Эша дернулось.

На мой рот легла ладонь, заглушая мой следующий вопль.

— Слушай сюда, — зашипел Аттис мне в ухо. — Эш ещё жив. Тенекамень не убьёт его. Он просто ослаб после битвы с Колисом. Но если ты продолжишь орать, он убьёт его.

Колис снова надавил ногой на кинжал, и я это почувствовала. Я готова поклясться, что почувствовала лезвие в груди. Моё тело затясло.

Всё вокруг смешалось. Зала. Слова Аттиса. То, что я видела. Я напряглась, сопротивляясь Первозданному Войны и Согласия. Я отчаянно хотела добраться до Эша. Колис… Боги. Он вытащил кинжал и вонзил его в грудь Эша снова. По моему телу пробежала острая судорога. Я чувствовала себя слабой. Безжизненной.

Аттис выругался себе под нос и переложил меня к себе на руки.

— Сера? — яркие завитки итера вспыхнули в его глазах. — Сера?

Мой рот был открыт, но в лёгкие едва ли попадал в воздух, и я слышала только этот ужасный, влажный звук разрывающейся плоти. Тяжело дыша, я повернула голову к Эшу.

Всё, что я видела, — руку Колиса, которая поднималась и опускалась. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. В лунном свете блеснул окровавленный кинжал.

Я кричала. Я знала это, даже если не издавала ни звука. Я кричала и кричала и всё еще тряслась.

— Чёрт.

Аттис поднял голову.

— Колис! Ей нужна ваша помощь, — крикнул он, его кожа истончалась. — Черт возьми, послушайте меня! Сотория сейчас умрёт.

Удар. Удар. Удар.

— Вы потеряете её. Вы слышите? — Аттис крепко зажмурился, и мне показалось, что я увидела вспышку паники на его лице. Но я уже не понимала, что видела. — Вы потеряете свою грейсу.

.

Отвратительный звук прекратился.

— Нет, — прохрипел Колис. —

Нет.

Слабый аромат ванили и сирени — гнилой

сирени — окутал меня, и я поняла, что Аттис больше не держит меня на руках.

Я была в руках Колиса. Он встал со мной на руках, моя голова болталась.

— Брось его в камеру, — сказал он. — Я закончу с ним, когда вернусь.

Если он сказал что-то ещё, я об этом уже не знала. Нас закружил порыв ветра, и я смутно почувствовала, как теплый ночной воздух коснулся моей кожи.

Я попыталась открыть глаза, но тело перестало слушаться. Темнота окутывала меня и душила. Дыхание стало поверхностным. Сердце заколотилось быстрее, прежде чем остановиться. Время. Время то ускорялось, то замедлялось, оставляя меня одну в этих слишком долгих промежутках между ударами моего сердца и с непрекращающимся ревом ветра.

Я не хотела умирать.

Не так.

Не в темноте наедине с монстром.

Я хотела умереть, когда придет время, в руках Эша, на моем озере, как он обещал.

Это было неправильно.

«Это нечестно», — я готова была поклясться, что слышала шёпот Сотории, её мысли смешивались с моими.

Искры жизни бешено бились в груди. Паника нарастала, как у дикого животного, пойманного в ловушку, отчаянно пытающегося вырваться на свободу. Но выхода не было.

Смерть всегда была неизбежной.

Я почувствовала, что мы остановились. Чья-то ладонь надавила на центр моей груди, и мое дыхание и сердце замерли. Я почувствовала странное покалывание.

И наступила пустота.

Эш.

Он был первым, о ком я подумала, как только очнулась. Сражение между ним и Колисом; лезвие, раз за разом погружающееся в его тело.

Я распахнула глаза. Небо над головой было залито звездным светом, и я жадно глотала соленый, влажный воздух, который едва ли облегчал стеснение в моей груди. Гул в ушах стих, и я услышала голоса, доносящиеся со всех сторон. Шепот продолжался. Мне показалось, что люди опускаются на колени, мельком я увидела мерцающие вдалеке огни. Я едва ли понимала, что происходит. Все, что я знала, — это то, что меня всё ещё держали в руках и я изо всех сил пыталась дышать.

Эш.

Я не знала, где я и куда отнесли его. Я помнила только слова про камеру. А перед этим — влажный, глухой звук и блеск скользкого от крови кинжала.

О Боги.

Края моего зрения побелели. Мне казалось, что я не могу дышать.

— Успокойся, — приказал голос, полный горького тепла и холодного солнечного света над моей головой.

Я перевела взгляд на серебристые глаза с золотистыми крапинками. Колис смотрел на меня. Теплый свет играл на его щеках. По мне прокатилась дрожь.

— Ты будешь жить, — объявил он, глядя на меня сверху-вниз. — До тех пор, пока ты та, за кого себя выдаешь.

От его слов дышать легче не стало. С каждой секундой мне казалось, что легкие сжимаются всё сильнее. Моё сердце билось уже увереннее. Оно билось, пропуская удары. Белые помехи затуманивали мой взгляд.

Я пыталась вспомнить то, чему меня учил Холланд, то, что мне показывал Эш. Вдохни. Задержи…