Вспышка гнева согрела мои внутренности, заменяя холод, который уже заполнил каждую клетку моего тела. Слова жгли язык, и я больше всего хотела произнести их вслух. Я не была его грейсой.

Сотория тоже. Мы не принадлежали ему. Я пыталась что-то сказать, так же, как когда просила Эша и Колиса остановиться, но искры лишь слабо зашипели, и мне удалось только тихо хныкнуть.

— Она… Думаю, да, — Колис сильнее сжал пальцы на моём бедре и предплечье. — Я держу её душу в этом теле. Я не уверен… — он запнулся, и произнесенные шепотом слова прозвучали как признание. — Я не знаю, как долго она сможет оставаться там.

Я вспомнила о покалывании, которое появилось, когда он положил руку мне на грудь. Он касался моей души?

Наших душ?

Шок парализовал меня. Бог Сайон не верил, что Колис сохранил достаточно силы, чтобы призвать душу, как это мог сделать Эш. Значит ли это, что в нем еще остались искры жизни? Или это были остатки от искр настоящего Первозданного смерти? Я не была уверена, но это объясняло, почему я все еще жива — ну, едва ли.

— Вы понимаете, о чём меня просите, — тихо произнес Фанос. Ветер развевал по песку мои волосы.

— Это не просьба.

Моя кожа покрылась мурашками от беспокойства. Фанос наклонил голову, его челюсть напряглась. Он соскользнул в воду. Спустя несколько секунд серены затихли. Самые маленькие, дети, заплывали всё глубже, и их уже не было видно.

Фанос вынырнул на поверхность в нескольких метрах от берега. Вода стекала по бритой голове и струилась вниз по груди. Не говоря ни слова, он протянул к нам руки.

Колис заколебался, но всё же снова поднял меня.

— Если она умрет, я уничтожу весь твой Двор, — поклялся он, передавая меня Первозданному, который не приблизился ни к Эшу, ни ко мне во время моей коронации.

Меня снова охватила паника, когда Фанос взял меня на руки, и искры снова вспыхнули. Сердце забилось о ребра, когда я почувствовала как грудь Фаноса прижалась к моей. Теплая вода плескалась у моих ног, а затем я по грудь оказалась под водой. Я едва дышала. Мне нравилось купаться в моем озере в Царстве смертных и в бассейне Эша, но я не умела плавать. И это… это было море, в которое меня забрал Первозданный.

— Никтос однажды забрал то, что принадлежало мне.

Мой испуганный взгляд метнулся от усыпанного звездами неба к Фаносу. Он говорил про Сайона и Рейна.

— Мне должно быть весело смотреть, как что-то забирают у него, — его тихий голос трудно расслышать из-за бурлящей воды. — Но я не получаю от этого никакого удовольствия.

Серебристый итер сверкнул в её глазах.

— Я чувствую твою панику. Не нужно. Какой смысл причинять тебе вред, если ты уже умираешь?

И каким образом это должно звучать хоть немного обнадеживающе?

Уголок губ Фаноса приподнялся.

Кажется, он и не собирался меня утешать.

— Ты находишься в водах у острова Тритон, недалеко от побережья Гигеи, — продолжал Фанос. — Понимаешь, что это значит? Конечно нет. Большинство Первозданных об этом не знают, Никтос в том числе, — Фанос отплыл ещё дальше. — Интересно, привел бы он тебя сюда, если бы знал?

Я не улавливала и половины из того, что он говорил. Всё, о чём я могла думать, — глубина под нами.

— Вода — это источник всей жизни и исцеления. Без неё даже Первозданный Жизнь не смог бы удержать власть… если бы это вообще было возможно.

Он криво, невесело улыбнулся.

— Те, кто родился здесь, серены, несут в себе эту силу. Дар, который исцеляет так же, как и вода.

Его взгляд встретился с моим, и я услышала тихое пение на языке, которого не знала. Итер перестал двигаться в глазах Фаноса, и я заметила в них тень печали. Но, должно быть, мне показалось. Это был тот Первозданный, который затопил Королевство Фите, потому что его оскорбили.

— Большинство в твоем… состоянии это бы вылечило. Но что будет с тобой? Ты не боглин. Я понял это, как только прикоснулся к тебе.

Фанос наклонился и прошептал.

— Искры Первозданной силы. Они сильны. Слишком сильны для смертной, — его переносица задела мою. — Но теперь едва ли можно тебя так назвать.

Удушающее чувство беспомощности нарастало, заставляя меня вздрогнуть. Я не знала, что он собрался делать. Любой Первозданный мог попытаться забрать искры, как Колис сделал это с Эйтосом. Что я могла сделать, чтобы предотвратить это? Ничего. Я могла шевелить только пальцами. Я не в состоянии себя защитить. От этого хотелось содрать с себя кожу. Я чувствовала ярость и панику одновременно, и вместе это превратилось в отчаяние.

— В тебе есть искры жизни. Значит, Эйтос нанес последний — возможно, победоносный — удар своему брату, не так ли? — Фанос взглянул на берег. Искры итера в его глазах были такими же яркими как луна. У него вырвался тихий смешок. — Ты всегда была его слабостью, да? Я мог бы забрать искры себе.