Воздух вокруг нас зашипел от смеха Колиса, а он прижал меня к груди. Прикосновение к его коже через слишком тонкую ткань заставило меня задрожать от отвращения.

— Ты невероятно глупая и безрассудная. Слишком дерзкая и слишком болтливая.

— Ты… — я отчаянно нуждалась в воздухе, — кое-что забыл.

— Что? — спросил он. — Беспардонная?

— Да… но ещё… почти мертвая, — прохрипела я. Он поднял золотистую бровь.

— Серьезно?

— Да, — выдавила я. — Ты сейчас придушишь меня.

Мгновение Колис не двигался. Он замер. Его взгляд опустился на руки на моём горле. Его глаза расширились как от удивления. Будто он не понимал, что душил меня. Он разжал руки.

Я отшатнулась, едва удержав равновесие. Я согнулась в талии, положив руки на колени, и глубоко вдохнула соленый воздух. Я сглотнула и поморщилась от боли в горле.

Я почти чувствовала, как на коже проступали синяки. Я хрипло рассмеялась; звук, вырвавшийся из моей груди, был похож на скрежет гвоздей о камень. Это было больно, но любовь к Сотории, какой бы нездоровой и извращенной она ни была, оставалась его слабостью.

— Разговор окончен, — ответил Колис. Я снова чуть не рассмеялась. Он считал, это был разговор? — Мы едем домой, и как только ты успокоишься, мы поговорим.

— Домой? — я медленно выпрямилась, гнев и, возможно, немного гнева Сотории взяли надо мной верх. — Пошёл ты на хер, кусок…

Я напряглась, увидев, как шевельнулась его рука, потому что знала, что он не побрезгует ударить меня еще раз.

Удара не последовало.

Колис взял меня за подбородок, и моё сердце заколотилось. Не из-за его хватки. Прикосновение его пальцев было твердым, но далеко не таким болезненным, как на горле. Но то, что я видела, заставляло моё сердце пропускать удары.

Первозданная энергия искрилась, разливаясь в воздухе вокруг него. Поднялось яркое золотистое свечение, изгибаясь крыльями у его спины. Итер так быстро растёкся по его телу, что на мгновение он стал таким, каким был в сражении с Эшем: берег залили ослепляющий золотистый свет и клочки итера, которые жалили мою кожу.

Свет быстро померк, и я увидела, что его кожа истончилась до такой степени, что стали видны кости руки. Ужас узлом затянулся у меня в животе, когда я подняла взгляд. Я не хотела этого видеть, но не могла отвести взгляд.

Я видела сквозь кожу его скулы. Подбородок. Кости его рук. И его глаза… Я видела только глазницы, заполненные озёрами черного, клубящегося небытия.

Колис не выглядел так, когда сражался с Эшем, но я сразу поняла, что именно так выглядят истинные Первозданные искры смерти.

И это было ужасно.

Крылья итера расправились у него за спиной, и исчезли в золотистом дыму. Аура в его венах блекла, кожа возвращалась на место, скрывая его настоящее обличие.

— Я действительно надеюсь, что ты понимаешь, какую милость я тебе оказал, и что благодарности в тебе больше, чем в Никтосе.

— Милость? — воскликнула я.

— Ты… — бездна в его глазах вспыхнула серебром и золотом. —

Ты больше не скажешь ни слова.

Эти слова разрядом тока прошли через всё моё тело. Боль пронзила челюсть, и мой рот плотно закрылся.

—

Ты больше не будешь переговариваться.

, — сказал Колис, и его голос был словно повсюду: и вокруг меня, и внутри. —

Ты больше не будешь драться со мной.

Мышцы мгновенно повиновались ему. Я опустила руки по швам.

То, чего я боялась в разрушенной комнате, когда приставила кинжал к своему горлу, осуществилось. Он использовал принуждение.

— Так-то лучше, — Колис улыбнулся и притянул меня к себе одним движением руки. Он опустил голову, и его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, когда он продолжил. — Гораздо, гораздо лучше.

Я почувствовала его руку на пояснице, и он прижал меня ещё ближе к груди. Моё сердце дрогнуло. Я пыталась открыть рот. Я пробовала пошевелить рукой или ногой, но ничего не получалось. Я могла лишь стоять на месте. А он мог делать со мной всё что угодно. Из-за отсутствия контроля в груди расцветал страх.

— Ты должна понимать одну вещь: неважно, ты та, за кого себя выдаешь, или нет, — Колис медленно опустил руки на моё лицо. — Если бы кто-то другой посмел заговорить со мной так, как ты, я бы приказал содрать с них кожу и скормить им.

Колис вытер кровь у меня под нижней губой и поднёс палец ко рту.

Меня начало мутить.

Надеюсь, если меня стошнит, то прямо ему в лицо.

Он обхватил губами свой большой палец, испачканный в моей крови. Итер засиял в его глазах.

— Ты видела, что случилось с Никтосом, когда он посмел напасть на меня, — Он наклонил голову, и прядь золотистых волос упала на лицо. — Так что, если окажется, что ты не моя грейса, и это какая-то уловка… Зверствам, которые произойдут с тобой и всеми, кого ты когда-либо любила, не будет предела, а потом я заберу у тебя искры.

Его губы коснулись моих и изогнулись в улыбке.

— Это я тебе обещаю.